Мне трудно об этом писать

Мой дневник... Опять описываю очередную свою историю.
 
1978 год. Лето. Август.  Моя семья в полном составе прибыла на мою родину-Вологодчину. В этот раз мы летели на трёх самолётах. Так решил мой муж.
Из Чимкента до Москвы полёт на большом лайнере ровно три часа. Для сравнения: если ехать с Казахстана поездом до столицы (Ярославский вокзал)- займёт двое с половиной суток.

С пересадкой на другой поезд, что следует с Москвы на русский Север (Воркута или Котлас) по времени займёт 16 часов, а ещё не известно сколько просидишь на Ярославском вокзале... Мой муж сразу отверг этот вариант, в сравнении со мной, он всегда против каких-либо сложностей. 
С Москвы до Вологды на ЯК-40 (кстати, очень уютный самолёт) долетели быстро. С Вологды до райцентра летели на маленьком восьмиместном самолётике (кукурузнике).
Всё связалось отлично! Управились за день - быстро и без проблем...

Вот и маленький голубой домик за рекой: перед окнами большой малинник со спелыми  крупными ягодками на ветках, у колодца белокурая стройная красавица-берёза. В огородце, гордо раскинув зелёные игольчатые кривые ветви и крепко зацепившись корнями за землю, стоит старая сосна под которой каждое лето нарастает чашка грибочков-маслят.

Нас встретила тётя Лёля как всегда с распростёртыми объятиями, накрыла стол с вареньями да с соленьями, поставила бутылочку малиновой наливочки...

Что творилось со мной, когда я узнала от тёти Лёли, что у мамы в деревне отдыхает мой давний друг со студенческих лет - мой поэт Николай Чайковский и уже давно... Сердце моё взволновалось как мы встретимся, как поведём себя в этой ситуации, ведь со мной мой муж?
Переписка закончилась почти два года назад. В моей душе остался один пепел и еле тлеющие угольки...

Нам повезло, на попутке через сосновый бор по дороге в 12 километров нас довёз развесёлый молодой водитель...

Вот и моя деревня. С замиранием сердца иду к дому, окидываю взглядом палисадник со смородиной и шестью черёмухами по количеству нас, детей: самая первая в ряду - черёмуха старшей сестры Тамары, потом Дины, третья - моя, далее: братьев Вени, Гени и Алёши. Кстати, все черёмухи с ягодами совершенно разного вкуса.

Всё как прежде, вроде ничего не изменилось... Мамочка радушно встречает нас, забегала-засуетилась. Самовар зашумел празднично, на столе в один миг появились пироги-поливахи, жареные на сковороде маслята, солёные рыжики, горячая картошечка с мясом, топлёное молоко с коричневыми пенками.

Как же я встречусь с Колей? Как? 
Спрашиваю у мамы:

-- На самом деле Чайковский здесь? – получив утвердительный ответ, я задала ещё один вопрос:
-- Где же он?

-- Да здИсь токо що был, наверно, в огородце ходит...

Мы все вышли на крыльцо, а тут и Коля выходит из огородца. Я заглянула в его глаза и утонула в пронзительном взгляде, даже голова моя поплыла. Лицо моё залилось горячей краской, справившись со своими чувствами, я подошла к нему, коснулась ладонью его плеча и срывающимся голосом произнесла:

-- Здравствуй, Коля! Знакомься, это мой муж Геннадий, а это наши подросшие дети, ты их знаешь, о них я тебе подробно писала.

Чуть позже тайком от всех Коля признался мне, что полдня лежал в смородиновых кустах в палисаднике и с волнением ждал, когда мы покажемся на окраине деревни...   


            ***
Не невеста ты мне, не жена,
Только я - не случайный прохожий.
Вижу: мимо проходит весна
На сто жизней моих моложе.

Ты с дороги своей не свернёшь,
Но и мне не бросаться же в пропасть -
Через сердце моё идёшь,
Словно розы, в нём сеешь робость!

Не пойду по твоим следам,
И когда повстречаемся взглядом,
Ничего не возьму! Отдам
Только искру внезапную - радость.

             Николай Чайковский.


Ах, ты, мой поэт!

Мне трудно писать в своём дневнике о том, что снова пережила я: его глаза, наполненные печалью и противоречием, его едва скрываемая ревность, немой взгляд, полный муки, - это никогда не забудется. Ах, ты мой поэт, что же ты делаешь?
Мне было трудно смотреть на то как он страдает, он не мог выносить наши с мужем обязательные семейные разговоры, срывался и куда-то убегал...

Я поняла, чувства ко мне у него не перегорели и мне было очень жаль его... Во время трапезы за одним столом вместе со всеми, я старалась как можно чаще заводить беседы на разные темы: художественное и поэтическое искусство, музыка, литература и многое другое... Мой муж тоже включался в общую беседу, активно обсуждал, но больше всего любил рассказывать смешные анекдоты в тему.   

Моя мама делала мне замечание:

-- Отступись-ко рОзговаривать с Николаем-то, на своего мужика больше обращай внимание...
-- ДождёшьсЕ, що Геннадий возьмёт да покажет тИбе кузькину мать, - налупит как следует.

-- Мама, я ничего плохого не делаю и не сделаю, а мой муж хорошо знает Николая по письмам и его стихам, по моим честным беседам с ним и никогда не покажет мне «кузькину мать», он не какой-нибудь дурак...
-- Мама, да не волнуйся ты пожалуйста, я очень даже обращаю внимание на своего мужа, забочусь о нём как обычно - заботливо, даже более лучше, ведь он тоже наш с тобой гость...  Ты же сама прекрасно видишь это!

Мой муж Геня общался с Колей нормально. Вдвоём не раз они ходили в лес... Придут довольные с полными корзинками грибов, а мама, рассортировав, выбрасывала чуть ли не половину и подшучивала над ними...
Часто они о чём-то подолгу беседовали за чашкой чая, играли в шашки, а я как всегда в хлопотах с детьми, одновременно помогая маме по дому: завтраки, обеды, ужины, уборки и стирки, прополки и полив грядок...

Весь отпуск Коля не сводил с меня глаз, при встречах на улице передавал листочки со стихами, тайком касался моей руки:

-- Какая ты солнечная!

В конце концов, мой муж перехватил Колины взгляды и, видимо, ему это надоело,  однажды, подвыпив водочки (на удивление) больше положенного, и будучи пьяным вдруг неожиданно выдал мне:

-- Дай мне ключи, я поеду домой!

Ах, как верна эта поговорка: " Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке"...
Хочешь узнать человека - напои его водкой, да побольше, чтобы "лыка не вязал" и ты узнаешь все тайны, все секреты...

Мне пришлось снова популярно объяснять о том, что всем творческим людям (музыкантам, поэтам, художникам) обязательно нужна муза, потому как - без музы талант гибнет, ровно как и сам человек, а я как раз попала в этот разряд поэтических муз, попала давным-давно: с моих далёких 16-17 лет, причём - в заочной студенческой переписке. И в чём тут моя вина? 

-- Гень, да ты сам же и говорил, что для творчества нужен стимул... Ведь ты тоже творческий человек, особенно в искусстве фотографии, а так же и в шахматах и ты даже имеешь разряд по шахматам... И я за это тебя уважаю...
-- Пойми, я выбрала тебя и не ушла, не бросила, хотя твой характер далеко не сахар... да ты и сам знаешь... Цени это!
-- Я же вижу и чувствую, что я очень нужна тебе, а ты нужен мне и нашим дочерям.
-- Между мной и Николаем ничего никогда не было, нет и не будет!
-- Плохо это или хорошо, но вот такая я...  Да я такая! Да и что тебе говорить, ты и сам всё про меня знаешь и видишь - какая я на самом деле...

Надо отдать должное моему Гене, по сути своей он понимающий, умный человек и не ревнивый. Спасибо ему за это.

Мы отдыхаем полнокровно: зажигаем на реке костры, ходим в лес за грибами и ягодами, вечерами допоздна играем в карты в «подкидного дурака», косим траву... Мой муж в совершенстве научился косить и ему это очень понравилось. Мама хвалит своего способного ученика, сдерживает его:

-- Геннадий, больно-то не напрягайсе, вишь как взмок весь, ты потихонько-то коси, куды торопитьче-то.

Но мой Геня - упрямый человек! Мы наблюдали как он быстро и аккуратно, под бритву, «вымахал» всю пожню на том берегу.



По медвежьим следам...

Далёкое путешествие через хмурый лес

Оставив дочерей Леру и Ульянку на маму, мы втроём отправились в далёкую деревню к тёте Гране, маминой сестре. Погода как на заказ, солнечно, почти жарко...
Дорога неблизкая, двадцать пять километров топать и топать и всё через лес, по времени займёт часов пять-шесть.

             ***
Говорят, что по этой дороге
До Архангельска ехал царь
И на хмурые дебри строго
Из кареты смотрел государь.

Как гудели тревожно сосны!
Ему чудилось - паруса.
Как сквозь кроны дробилось солнце!
Он сказал: - золотые леса!

Он сказал! И леса уплыли
По высокой воде Двины...
Вязнут ноги в слоистой глине
Лишь болота вокруг видны,

Кое-где не сгнила лежнёвка,
Но давно уж пропал и след
От сосновых боров высоких,
От проехавших здесь карет.
          
                Н. Чайковский.


По этой лесной дороге машины не ходят, проехать можно только на лошади,  запряжённой в двух-колёсную телегу и то, когда особо приспичит... Раз в неделю, бывает и реже, в любое время года: лето или зима, Марьюшка-почтарша ездит за почтой, привозит запоздалые новости: газеты, журналы и иногда кому-нибудь письмо.

Мы идём уже не один час. Воздух настоян на хвое - дышишь, не надышишься! Сколько помню: в таких густых хвойных лесах всегда слышится какой-то непонятный, еле слышный звук или гул. Тайга поёт...
На подсохшей от недавних дождей лесной дороге на всём пути видим огромные  когтистые следы медведя... Мои мужчины видят это впервые, а я всего насмотрелась в своём детстве и юности.

Мы не могли налюбоваться красками осени: все деревья и кустарники раскрашены необычайно щедро всеми цветами радуги: листья малиновые, лимонно-жёлтые, оранжевые, пурпурные, коричневые с чёрными прожилками, светло-зелёные и даже белые в крапинку. Красота!
А грибы у самой тропы: ядрёные розовые волнушки с кучерявыми каёмочками,  оранжевые рыжики, крепкие белые грузди. Вот куда надо ходить за грибами! А  малины красным-красно, наелись мы досыта!
 
Идём не спеша: мой Геня обвешавшись фотоаппаратами, снимает на плёнку прекрасные кадры начинающейся золотой осени, а мы с Колей говорим и говорим обо всём на свете...

Вдруг с левой стороны тёмного густого елового леса где-то в отдалении послышался глухой рык медведя, мои мужчины резко прибавили скорость, а мне почему-то было смешно и совсем не страшно...
Оба рассуждали как будут спасаться от медведя если настигнет нас... Странные вы, мужики, однако, - от медведя не убежишь, ведь скрость у них до 60 км в час!
Мой муж выдал, что будет отбиваться от медведя своими фотоаппаратами...

Глупые вы, городские мужики, вы не видали вблизи настоящего медведя, это огромное мощное животное!
А мне пришлось видеть, правда уже убитого. Это было в мои студенческие годы, мы с однокурсницей попали на учебную практику в те края Белозерского района, где снимался фильм В. Шукшина "Калина красная".

Мы жили на квартире, как-то утром услышали надрывный громкий рёв медведя и вскоре прозвучал выстрел... Мы прибежали на край овсяного поля. Видеть это было жутко: убитая медведица лежала под деревом с проволокой, туго затянутой на шее, истёртой до кровавого мяса.
Вокруг дерева в высокой траве вытоптан круг до мокрой земли. Несчастное животное пыталось всю ночь освободиться от этой проклятой проволочной петли...

Моё бедное сердечко закувыркалось...  Со слезами на глазах я подошла ближе, дрожащими пальцами потрогала горячее, мягкое круглое ушко...      
Медвежье мясо поделили среди жителей деревни, кстати, оно очень даже вкусное, на бульоне плававают золотые круглые жиринки...      

Вот так проходил наш отпуск в деревне, о том, что мы с Колей говорили, я совсем не хочу сейчас об этом писать. Просто не могу, нет больше моих сил.
Что осталось? Письма, полные любви, стихи, фотографии и цветные фото-слайды, остался в памяти еле уловимый запах мужских духов от его берета, который однажды я случайно взяла в свои руки... 

              ***
Из хвойного сумрака леса,
Из душного озера мглы
Нас вынесли вдруг в поднебесье
Прямые как стрелы - стволы.

На миг мы над лесом застыли,
Но вольного ветра глоток
Расправил дремавшие крылья
И за облаками увлёк...

Не долго мы в небе парили
И снова бредём по лесам,
Довольные, что уступили,
Орлиные выси орлам.

     Август 1978 г.   Н. Чайковский.


Вот такой мой муж!
   
Мой муж совершенно не ревнивый человек, ещё давным-давно прочитав выборочно несколько стихотворений и узнав мою историю, что началась с моих студенческих шестнадцати-семнадцати лет, принял с достоинством, сказав при этом:

-- Николай – творческий человек, значит, ему важно сочинять стихи, учить музыке детей... А что ему ещё нужно!
-- За это тоже надо уважать человека... Не всем же кувалдой махать...
-- Он в облаках витает, а я хожу по земле... Так что, каждому - своё. Если нравится тебе, то и ты витай в облаках...

Вот такой мой муж Геннадий, почитал стихи, особо не вникая. Сам себе на уме – крайне сдержанный в чувствах, не очень ласков и без каких-либо нежностей даже к нашим дочерям...
Весь в работе – не до чего... хотя, он тоже творческий человек, особенно в фотоделе, занимается в свободное время цветной и чёрно-белой фотографией ещё и с огромным интересом. Показывая мои портреты на своей работе и дома - нашим гостям, он, улыбаясь, говорит:

-- А это моя любимая фотомодель...

Сейчас у нас не один фотоаппарат, а уже четыре штуки: есть сложный фотоаппарат с двумя объективами для объёмной съёмки, и последний самый лучший - "Зенит". 
             
             ***
Это лето могло бы пройти и иначе,
Как другие прошли, наподобие сна,
Но за это, любимая, сердцем заплачено,
И заплачено, видно, сполна:

Ничего на земле не прошло незамеченным,
Хоть друг другу в глаза заглянуть удалось
Лишь на миг - и открылась в них вечность
От мгновенных цветов до не гаснущих звёзд.

                Н. Чайковский.