Одна дзен-буддийская притча:
Жила в Китае старая женщина, которая больше двадцати лет кормила одного монаха. Построив ему небольшую хижину, она содержала монаха, пока тот медитировал. Наконец она спросила себя, каких же успехов он за это время достиг.
Чтобы выяснить это, она заручилась помощью девушки, богато наделенной страстью. “Пойди и обними его, — сказала она, — а потом неожиданно спроси: “Ну, и что теперь?””
Девушка отправилась к монаху, без особых затруднений приласкалась к нему и спросила, что он намерен с этим делать.
— Старое дерево одиноко растет зимой на холодной скале, — поэтично ответил монах. — Нет здесь нигде тепла. — Девушка вернулась и рассказала, что слышала.
— И подумать только, что я двадцать лет кормила этого человека! — сердито воскликнула старая женщина. — Он не проявил ни внимания к твоей потребности, ни намерения объяснить твое состояние. Он не был обязан отвечать на страсть, но по крайней мере был должен высказать хоть какое-то сочувствие.
Она немедля отправилась к хижине монаха и сожгла ее дотла.
О чём эта притча? О Сострадании? И Да и нет. Как часто ища в других сострадание, мы не видим отсутствие его в нас самих.
Давайте прочтём её между строк:
Эта притча о чудовищном развитии в себе чувства собственной правоты, которое разъедает всё то, что нам кажется Благими накоплениями. Старая женщина, взяв на себя обязанности по содержанию бедного монаха, хотела скопить заслуги для очищения кармы, однако само её намерение, как бы ни казалось на первый взгляд благим, на самом деле было ни чем иным, как раздуванием своего смутного чувства"я". Поэтому, через 20 лет, она решила, что уже достаточно скопила добродетельных заслуг и пора избавляться от надоедливого монаха. Она решила, что поднялась так высоко, что имеет право экзаменовать своего содержанта и сконструировала ситуацию ложной подставы, которая должна была стать оправдательным вердиктом к её прекращению обслуживания монаха. Монах, не о чём не подозревая повёл себя естественным образом, что и послужило для старой женщины тем самым условием, которого она и искала. Любая его реакция на подделку стала бы для неё опорой для выполнения задуманного решения. Она манипулировала понятием Сострадания, будучи сама в неведении к этому понятию. Поэтому она и сожгла хижину, якобы наказав монаха. На самом же деле её раздутое чувство собственной правоты сожгло её иллюзорный путь выхода из сансары.
Притча действительно говорит об отсутствии Сострадания, но не у монаха, а у старой Женщины, взявшей на себя право -- судить монаха. Но в большей степени притча рассказывает о ложных представлениях о скоплении заслуг и о взращивании чудовищного ЧУВСТВА СОБСТВЕННОЙ ПРАВОТЫ на почитании своего смутного чувства"я".
28.04.2015г.
Отсутствие сострадания
© Copyright: Марина Тигра, 2019
Свидетельство о публикации №219121401722
Свидетельство о публикации №219121401722
Рецензии
Марина, Вы очень точно развернули эту притчу в неожиданную сторону. Обычно читатель сразу сердится на монаха: двадцать лет его кормили, а он отвечает девушке зимней ботаникой на холодной скале. Хочется и самому вместе со старухой схватить спички и проверить, насколько крепка дзенская хижина.
Но Вы заставляете посмотреть не на монаха, а на саму старую женщину. И тогда оказывается, что за двадцатью годами заботы могло скрываться не только милосердие, но и тихая бухгалтерия заслуг. Я тебя кормлю, содержу, поддерживаю, а ты будь добр подтвердить, что мои вложения окупились духовным результатом. И если не подтвердил, значит можно объявить тебя бездушным, а себя — справедливой.
Это очень опасное место. Человек иногда делает добро не потому, что любит, а потому, что хочет получить право чувствовать себя хорошим. Потом это добро начинает требовать отчёта, благодарности, правильного поведения и доказательств, что другой достоин помощи. А когда другой не соответствует внутреннему сценарию благотворителя, любовь быстро превращается в суд.
Мне нравится Ваша мысль о подставе. Старуха не просто проверяет монаха, а создаёт ситуацию, в которой ей нужен определённый результат. Девушка приходит не как живой человек, а как экзаменационный билет. Монах отвечает не так, как ожидает старая женщина, и хижина сгорает вместе с её образом собственной правоты.
Но в притче, наверное, остаётся одна тревожная деталь. Даже если монах не обязан отвечать на страсть страстью, его слова действительно звучат холодно. Дзен без человеческого тепла легко становится не освобождением, а хорошо выученной позой. Поэтому Ваше чтение особенно ценно: Вы не оправдываете старуху, но и не делаете из монаха непогрешимого святого.
В этой истории все проходят испытание состраданием. Девушка, которую используют как инструмент. Монах, которому предлагают чужую близость. Старая женщина, которая не выдерживает несовпадения с собственными ожиданиями. И читатель, которому очень хочется немедленно назначить виноватого.
Вот тут и появляется Ваша главная мысль. Самое страшное отсутствие сострадания начинается не тогда, когда человек не знает красивых слов о любви. Оно начинается тогда, когда он уверен, что имеет право судить другого из своего духовного кресла.
Владимир Ус-Ненько 04.10.2026 14:32 • Заявить о нарушении
Но Вы заставляете посмотреть не на монаха, а на саму старую женщину. И тогда оказывается, что за двадцатью годами заботы могло скрываться не только милосердие, но и тихая бухгалтерия заслуг. Я тебя кормлю, содержу, поддерживаю, а ты будь добр подтвердить, что мои вложения окупились духовным результатом. И если не подтвердил, значит можно объявить тебя бездушным, а себя — справедливой.
Это очень опасное место. Человек иногда делает добро не потому, что любит, а потому, что хочет получить право чувствовать себя хорошим. Потом это добро начинает требовать отчёта, благодарности, правильного поведения и доказательств, что другой достоин помощи. А когда другой не соответствует внутреннему сценарию благотворителя, любовь быстро превращается в суд.
Мне нравится Ваша мысль о подставе. Старуха не просто проверяет монаха, а создаёт ситуацию, в которой ей нужен определённый результат. Девушка приходит не как живой человек, а как экзаменационный билет. Монах отвечает не так, как ожидает старая женщина, и хижина сгорает вместе с её образом собственной правоты.
Но в притче, наверное, остаётся одна тревожная деталь. Даже если монах не обязан отвечать на страсть страстью, его слова действительно звучат холодно. Дзен без человеческого тепла легко становится не освобождением, а хорошо выученной позой. Поэтому Ваше чтение особенно ценно: Вы не оправдываете старуху, но и не делаете из монаха непогрешимого святого.
В этой истории все проходят испытание состраданием. Девушка, которую используют как инструмент. Монах, которому предлагают чужую близость. Старая женщина, которая не выдерживает несовпадения с собственными ожиданиями. И читатель, которому очень хочется немедленно назначить виноватого.
Вот тут и появляется Ваша главная мысль. Самое страшное отсутствие сострадания начинается не тогда, когда человек не знает красивых слов о любви. Оно начинается тогда, когда он уверен, что имеет право судить другого из своего духовного кресла.
Владимир Ус-Ненько 04.10.2026 14:32 • Заявить о нарушении
Какой красивый и подробный отклик, Владимир. Вы, по видимому очень вдумчивый человек.
Большое спасибо за ваше внимание.
С уважением -- Марина.
Марина Тигра 04.10.2026 20:41 Заявить о нарушении
Большое спасибо за ваше внимание.
С уважением -- Марина.
Марина Тигра 04.10.2026 20:41 Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.