Шквал над фиордами 1 часть 7 глава

И НА ВРАЖЬЕЙ ЗЕМЛЕ МЫ ВРАГА РАЗГРОМИМ…


КНИГА ТРЕТЬЯ

ШКВАЛ НАД ФИОРДАМИ


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

УЛЕТАЮТ ЛЁТЧИКИ


Глава 7

…Как говорил генералиссимус Суворов, тяжело в учении – легко в походе.

В тезисах ЦК к двадцатилетию РККА и ВМФ указывалось: «Советская страна имеет теперь первоклассную воздушную армию, которая растёт и укрепляется с каждым годом, являясь грозным предупреждением для врагов советского народа».

Военно-воздушные силы флотов менялись на глазах. Переходя с бригадной структуры на полковую. Получая новую боевую технику и пополняясь обученным личным составом.

Старший комначсостав готовили на командно-авиационном факультете Военно-морской академии имени товарища Ворошилова, средний – в военно-морских авиационных училищах имени товарища Сталина и имени Героя Советского Союза Леваневского, военно-морском авиационно-техническом училище имени товарища Молотова и Высших авиационных курсах усовершенствования лётного состава ВВС РККА, а младший – в объединённых школах младших авиаспециалистов ВВС флотов.

Полученные знания и навыки слушатели Липецких курсов должны были закрепить в ходе учений.

За время учёбы Сергей побывал на учениях Харьковского и Московского военных округов. Поучаствовать в которых для морского лётчика было очень полезно.

Во-первых, потому что летать над сушей, это вам не над морем! Где, в случае чего, можно приводниться, где угодно. А тут – одни леса и буераки. Да, кочки с канавами. Даже в чистом поле! Во-вторых, потому что наземные цели, в отличие от морских, меньше по размеру. И попасть в них труднее. Не говоря уже о том, что все они тщательно замаскированы. И, в-третьих, потому что с корабля по самолёту бьёт всего несколько зениток. Которых даже на крейсере раз-два и обчёлся. А с земли во время штурмовки палят из всего, что стреляет!

Впрочем, полетать над морем ему тоже довелось…

В Евпаторию Сергей прибыл в составе учебной авиационной бригады Липецких курсов усовершенствования. За штурвалом одного из «амбарчиков».

К лету тридцать восьмого года в РККЧФ насчитывался линкор, четыре лёгких крейсера, пять эскадренных миноносцев, четыре канонерки, двадцать шесть подлодок, пятьдесят два торпедных катера (в том числе, двенадцать катеров волнового управления), девять тральщиков и два сторожевика.

В предстоящих манёврах, как и прошлой осенью на Балтике, были задействованы все боевые корабли и подводные лодки первой линии. А также все исправные гидросамолёты ВВС флота.

В военно-воздушных силах Черноморского флота имелось сорок семь торпедоносцев. Семнадцать одномоторных Р-5Т (экипаж – один человек; скорость – двести километров в час; дальность – четыреста тридцать километров; вооружение – пулемёт и торпеда ТАН-12). Семнадцать двухмоторных КР-6Т (экипаж – три человека; скорость – двести тридцать километров в час; дальность – до пятисот километров; вооружение – два пулемёта и торпеда ТАН-12 или ТАВ-15). И тринадцать трёхмоторных МТБ-1 (экипаж – семь человек; скорость – двести тридцать километров в час; дальность – до девятисот километров; вооружение – три пулемёта и две торпеды ТАН-12 или ТАВ-15).

Кроме того, к манёврам привлекли опытный экземпляр двухмоторного дальнего бомбардировщика ДБ-3Т и его поплавковый вариант ДБ-3ПТ (экипаж – три человека; скорость – триста сорок три километра в час с поплавками и четыреста без них; дальность – тысяча четыреста километров с поплавками и тысяча восемьсот без них; вооружение – два пулемёта и новейшая авиаторпеда 45-36АН), проходившие испытания в Севастополе в НИИ ВВС ВМФ. А также двенадцать ТБ-1П, списанных и переданных в военно-морское авиаучилище имени товарища Сталина в Ейске.

В ходе манёвров на тему «Воздушно-морская операция разнородных сил Черноморского флота по срыву высадки стратегического десанта противника на побережье Крымского полуострова» вражескую эскадру изображали корабли Черноморского флота. Роль палубных истребителей «синих» досталась истребительной эскадрилье учебной авиабригады Липецких курсов. Авиацию «красных» представляли бомбардировщики и разведчики учебной авиабригады, бомбардировщики, торпедоносцы и разведчики ВВС ЧФ и учебная эскадрилья ВМАУ имени товарища Сталина.

Перед учениями слушателей Липецких курсов прокатили на двух эсминцах по Каламитскому заливу. Чтобы познакомить с театром военных действий. В смысле, манёвров. Показать море. И настоящие боевые корабли. Поскольку до этого большинство слушателей видели их только на картинках. Да, в звуковом фильме «Мы из Кронштадта».

На первом этапе манёвров морские ближние разведчики «красных» производили поиск походного ордера «синих». Затем тяжёлые артиллерийские корабли и авиаматки противника атаковали бомбардировщики и торпедоносцы. После чего по вражеским транспортам наносили удар торпедные катера и подлодки. А затем и главные силы. На заключительном этапе на путях отхода разбитого врага выставлялось активное минное заграждение. Из-под воды и с воздуха.

На рассвете Сергей поднялся на своём «амбарчике» с гидроаэродрома в Евпатории. И направился на зюйд-вест. Во главе одного из звеньев морского отряда учебной авиабригады. Чтобы найти корабли «синих». Которые, построившись в несколько кильватерных колонн, ещё вечером покинули Севастопольский рейд.

И «нашлись» только через час после восхода Солнца. В полном соответствии с планом учений.

Двадцать пять вымпелов двигались курсом норд-ост, приближаясь к берегу со скоростью четырнадцать узлов. Огромные облака дыма затянули полгоризонта. Хотя к постановке дымовых завес «синие» ещё не приступали.

Колонна «сверхдредноутов» (линкор «Парижская коммуна» и учебный крейсер «Коминтерн») и «авиаматок» (сторожевики «Шторм» и «Шквал») шла в охранении крейсеров. Четырёх «тяжёлых» (канлодки «Красная Армения», «Красная Абхазия», «Красный Аджаристан» и «Красная Грузия»). И трёх лёгких (крейсеры «Красный Кавказ», «Профинтерн» и «Червона Украина»). Вслед за кораблями артиллерийской поддержки следовали две колонны «войсковых транспортов» (тральщики «Взрыватель», «Гарпун», «Груз», «Искатель», «Минреп», «Трал», «Щит», ТЩ-11 и ТЩ-12) с «десантом». В охранении пяти эсминцев (эскадренные миноносцы «Дзержинский», «Незаможник», «Железняков», «Фрунзе» и «Шаумян»).

Обнаружив колонны «синих» и определив элементы их движения, летающие лодки «красных» отошли мористее. В соответствии с «Наставлением по боевому применению разведывательной авиации РККА». Продолжая внимательно следить за противником.

Сергей вёл своё звено вне досягаемости зенитного огня. Но достаточно близко, чтобы всё видеть.

Сначала в небе показались четыре звена «поплавков». В смысле, старичков ТБ-1П. Которые проползли над эскадрой на высоте две тысячи метров. Сбросив на парашютах двенадцать торпед. Быстро достигших поверхности воды. И начавших циркуляцию. Процент попадания высотных торпед был очень низким. Но свою задачу они выполнили. Отвлекли внимание. И сковали противовоздушный манёвр.

«Синие» немедленно открыли ураганный зенитный огонь. Разрывы снарядов покрыли всё пространство под самолётами. С большим недолётом, ясное дело. Как оно и положено на учениях. Когда за близкие разрывы зенитчики получают от посредников неуд. Если обходится без происшествий. Или идут под трибунал. Ежели не обходится.

Вслед за растаявшей вдали эскадрильей поплавковых бомбардировщиков над эскадрой промчалась эскадрилья скоростных. В настоящем бою тридцать один СБ мог высыпать сто восемьдесят шесть 100-кг фугасных бомб. И наделать много бед. Но сейчас лишь обозначил бомбометание.

Конечно, для того чтобы утопить линкор, «сотки» было мало. Даже в случае нескольких попаданий подряд. В одно и тоже место. Однако транспорт, эсминец или крейсер, не говоря уже об авиаматке, при прямом попадании могли получить серьёзные повреждения. Как это, например, случилось с германским броненосцем «Дойчланд». В прошлом году на Ибице. Когда в него угодило две «сотки» с республиканского СБ. В результате чего сгорел гидросамолёт, была выведена из строя 150-мм орудийная башня и один из котлов. Восемьдесят человек было ранено, двадцать четыре погибло.

Не успели скрыться скоростные бомбардировщики, как появились тяжёлые. Шестнадцать медлительных великанов шли как на первомайском параде. Распластав свои широкие крылья. Один пеленг за другим. В условиях реального боя на «синих» уже падало бы четыреста шестнадцать 100-кг фугасных бомб. Или сто двадцать восемь 250-кг.

Корабли задробили огонь. И со стороны Солнца на уходящие бомбардировщики, стреляя из фотокинопулемётов, свалилось четыре десятка «палубных» истребителей условного противника.

В бою им ответили бы сорок восемь ШКАСов. Способных всего за минуту нашпиговать воздух восьмьюдесятью шестью тысячами пуль. И ещё неизвестно чья взяла бы!

Между тем. Пока маленькие лобастые ястребки кружили и роились вокруг четырёхмоторных гигантов высоко в небе. На укутавшиеся в дымзавесы колонны ринулись торпедоносцы. Над самой водой. Строем фронта.

Сначала три отряда летающих лодок МТБ-1, с двумя торпедами каждая. Морские торпедоносцы-бомбардировщики внешне были похожи на «амбарчики». Но имели вдвое большие размеры. Были в четыре раза тяжелее. И несли на центроплане не один АМ-34Р, а целых три! Два тянущих, по бокам, и один толкающий, посредине.

Следом за МТБ-1 шли четыре отряда «крейсеров» КР-6Т, у каждого по торпеде между поплавками. И шесть звеньев одноместных бипланов Р-5Т с торпедами между колёс.

Не будь это манёвры, пятьдесят торпед уже вспенивали бы винтами волны. И мчались к бортам «сверхдредноутов» и прочих «авиаматок». Море сотрясали бы чудовищные взрывы. А в небеса вздымались огромные столбы пламени и дыма. Высотой в сотни метров.

Эффективность низкого торпедометания была довольно высокой – в цель попадала каждая пятая торпеда. Однако опасность, подстерегавшая торпедоносцы, идущие на скорости ста двадцати километров в час в пятнадцати метрах над водой, возрастала в десятки раз. За тридцать секунд, которые требовались для того, чтобы прицелиться и сбросить торпеду, противник выпускал по атакующему самолёту несколько сот тысяч (!) пуль и снарядов всех калибров, включая главный! А пилот, будучи на боевом курсе, не мог уйти от огненных трасс, разрывов снарядов и водяных столбов ни скольжением, ни креном. И лишь после сброса торпеды, получал возможность вырваться из-под шквального огня. Если, каким-то чудом, ещё не был сбит.

Завершали воздушную часть этого «парада» торпедоносцы ДБ-3Т и ДБ-3ПТ. Гладкие, хищные и скоростные. Внешне опытный экземпляр ДБ-3ПТ ничем от ДБ-3Т не отличался. За исключением поплавков. Которые были съёмными. И сегодня были сняты.

Новая матчасть (а новым было всё – и самолёт, и прицел, и торпедный мост, и сама торпеда!) позволяла производить сброс с тридцати метров на скорости двести пятьдесят километров в час и вдвое меньше находиться под зенитным огнём.

Быстро сблизившись, пара атаковала учебными торпедами флагман. А затем, промчавшись над самыми трубами, резко увеличила скорость и со скольжением ушла в сторону берега. Произведя неизгладимое впечатление не только на комфлота. Но и на всех остальных, кому довелось это видеть.

Звено Сергея барражировало поблизости. Штурманы щёлкали «лейками», фиксируя всё происходящее на плёнку. А стрелки-радисты стучали радиотелеграфными ключами, сообщая в штаб «красных» курс и скорость «синих».

Внезапно. На скорости свыше ста километров в час. Надрезая море своими острыми реданами. И поднимая высокие белоснежные буруны. Появился дивизион торпедных катеров волнового управления Г-5 (водоизмещение – пятнадцать тонн; скорость – пятьдесят пять узлов; дальность плавания – двести двадцать миль; вооружение – два жёлобных 533-мм торпедных аппарата). А над ними на высоте две тысячи метров – два звена самолётов-водителей катеров МБР-2-АМ-34ВУ (экипаж – пять человек, в том числе, два оператора-водителя катеров; вооружение – два пулемёта ШКАС и комплект аппаратуры телеуправления «Спрут»).

Экипажей на глиссерах не было. Управление движением катеров, прицеливание и пуск торпед осуществлялся по радио с самолётов. Которые при этом оставались вне зоны зенитного огня противника. Что позволяло резко снизить потери личного состава и боевой техники.

Хором сбросив торпеды, катера развернулись. И скрылись из виду. Также быстро, как и появились.

С высоты двух тысяч метров было отлично видно, как белые пузырчатые линии тянутся к кораблям. Которые отчаянно стараются увернуться. Но не успевают.

Если бы торпеды не были учебными. И прошли не под днищем. А воткнулись в борт. От эскадры «синих» не осталось бы ни рожек, ни ножек. А только круги на воде. Да радужные масляные пятна.

Но это было всего лишь начало. Не успели разгладиться кильватерные следы телеуправляемых катеров, как на вышедшие из колонн во время противоторпедного манёвра и разбрёдшиеся кто куда корабли, накинулись десятки обычных глиссеров. Которые, правда, торпед не бросали. Поскольку – учения. И хлопот у торпедоловов и без них было по уши.

Но. В бою. Восемьдесят торпед, выпущенных практически в упор, могли устроить очень много шума.

Дальнейший разгром «синих» происходил уже без участия Сергея, который увёл своё звено назад в Евпаторию. Потому что перевалило за полдень. И бензобаки почти опустели.

Хотя уходить не хотелось. Ибо зрелище было просто великолепным. Десятки кораблей и катеров, маневрируя и кружа в причудливом рисунке пересекающихся корабельных волн, резали форштевнями синюю гладь Каламитского залива, широкой дугой развернувшего свои берега от Евпаторийского мыса до мыса Лукулла. Облака чёрного как смоль дыма из судовых труб смешались с серыми полосами дымзавес. А над ними пестрели, медленно развеиваясь в прозрачном воздухе, кляксы зенитных разрывов.

Собственно говоря, ни подлодкам, ни эсминцам, ни, тем более, главным силам, здесь делать было уже нечего. Только подобрать на сетки «утопающих». Да, добить «повреждённые» и «тонущие» корабли.

Всего в ходе манёвров по эскадре «синих» было «израсходовано» семьдесят четыре авиаторпеды (в том числе, двенадцать высотных) и более пятидесяти тонн фугасных бомб, «выставлено» семьдесят две мины (в том числе, двенадцать авиационных) и «выпущено» двести пятьдесят торпед.

Посредники засчитали атакующим сорок восемь торпедных и двадцать бомбовых «попаданий», а также четыре «подрыва» на минах. В результате чего все корабли условного противника получили условные «повреждения». Несовместимые с жизнью. Кто-то сразу взлетел на воздух. Кто-то быстро набрал воды в пробоины. И перевернулся. А кто-то долго и мучительно тонул. Пока не пошёл ко дну.

«Красные» при этом «потеряли» двадцать один самолёт (четырнадцать торпедоносцев, пять бомбардировщиков и два ближних разведчика), а также пять торпедных катеров.

Во время подведения итогов, на которое пригласили и слушателей Липецких курсов, действия морской авиации и телеуправляемых глиссеров получили очень высокую оценку. Атаки подлодок и обычных торпедных катеров были оценены на «хорошо». Что же касается «палубных» истребителей и надводных кораблей, то при оценке их действий комфлота флагман 2-го ранга Юмашев выражения не выбирал.

– Чем ты думал, мать-перемать, шрапнель-шимоза, когда ворочал вправо и чуть не зацепил мателота?! – орал он на командира одного из крейсеров. – А потом пересёк курс флагмана?! Всего в кабельтове!

Иван Юмашев отдал флоту более четверти века. Окончил школу юнг и учебно-артиллерийский отряд. При царе был боцманматом. И матом владел в совершенстве. Как и положено боцману. Участвовал в Германской. В восемнадцатом вступил в Партию. Бил беляков на Каспии. Отличился при подавлении Кронштадтского мятежа. После войны поступил в штурманский класс Спецкурсов комсостава ВМС РККА. Участвовал в дальнем плавании посыльного судна «Воровский» из Архангельска во Владивосток. Через четыре океана. После окончания курсов был штурманом и старпомом. Затем четыре года командовал эскадренным миноносцем. И два года – крейсером. В тридцать втором окончил тактические курсы командиров кораблей при Военно-морской академии имени товарища Ворошилова. Командовал дивизионом эсминцев и бригадой крейсеров. Был начштаба Черноморского флота.

– Это касается всех! – рявкнул командующий так, что вздрогнули даже те, кого это не касалось. – Мать-перемать, шрапнель-шимоза! Увидели несколько торпед и засуетились, как тараканы на камбузе! А если бы отстрелялись все катера, и торпед было бы в десять раз больше?!

Досталось на разборе многим. Можно сказать, всем и каждому! И командирам кораблей, и командирам соединений, и флагманским специалистам штаба флота. И за одиночную, и за групповую подготовку.

Проведённые манёвры позволили выявить множество недоработок. А, значит, были проведены не зря!

В приказе комфлота указывалось, что Черноморский флот овладел методом сложного взаимодействия всех сил в ударе и в бою, на базе БУМС-37, с применением его к специфическим условиям театра военных действий. Было отмечено высокое политико-моральное состояние, дисциплина, боеспособность и боеготовность личного состава, а также возросшая боевая и морская выучка экипажей, командиров и штабов.

Вместе с тем, в приказе командующего флотом отмечалась недостаточная сплаванность эскадры в походе, грубые ошибки командиров кораблей в маневрировании (запаздывание с поворотом, вступление в строй под прямым углом, пересечение курса перед носом корабля), растянутость и нарушение строя. Слабая противовоздушная, противокатерная, противолодочная и противоминная оборона. Неотработанные приёмы постановки дымзавес. Недооценка авиаразведки, корабельной разведки и дозора. В результате чего эскадра подставила себя под комбинированный удар воздушных, надводных и подводных сил условного противника.

Тем не менее, все поставленные задачи были решены, а цели достигнуты. Впервые в РККФ осуществлена воздушно-морская операция по уничтожению эскадры, имеющей в своём составе не только тяжёлые артиллерийские корабли и лёгкие силы. Но и авиаматки.

Учитывая подавляющее военно-морское превосходство враждебного империалистического окружения на всех театрах будущих военных действий, полученный опыт имел просто неоценимое значение!

На Дальнем Востоке, например. Где молодому советскому Тихоокеанскому флоту (два эсминца, четыре сторожевика, сто девять торпедных катеров и шестьдесят шесть подлодок) угрожал Императорский флот Японии (десять сверхдредноутов, восемнадцать тяжёлых и семнадцать лёгких крейсеров, шесть авиаматок, сто двадцать три эсминца, сорок канонерок и пятьдесят три подлодки).

Впрочем, опасность на Тихом океане представлял не только флот Японии.

И в бухте Золотой рог. И на Черноморье. И на Балтике. И в Заполярье. В любой момент могли появиться корабли англофранцузов (двадцать два сверхдредноута, двадцать один тяжёлый и шестьдесят два лёгких крейсера, семь авиаматок, двести сорок два эсминца и сто тридцать пять подлодок). Которые ходили по всем морям, где хотели и когда хотели.

Словом, тема учений была очень актуальна. И нуждалась в дальнейшем развитии и отработке. Не только на Черноморском флоте, но и на всех остальных.

В конце осени Сергей окончил курсы и вернулся в родную бригаду. В смысле, в полк. Поскольку 105-я морская тяжёлая бомбардировочная авиационная бригада, после того как сдала вконец изношенные «поплавки» и «крейсера» в ГВФ, была переформирована в 15-й морской бомбардировочный авиаполк (три разведывательных эскадрильи и эскадрилья дальних бомбардировщиков). При этом из состава бригады был выведен 4-й авиапарк, переименованный в 4-ю авиабазу, и 105-я школа младших авиаспециалистов ВВС КБФ, преобразованная в объединённую ШМАС ВВС КБФ.

При расформировании бригады поменялось не только наименование. Но и статус. Потому что полк – это воинская часть. Даже, если он отдельный. А бригада – соединение. Даже, когда не является отдельной, а входит в состав дивизии.

Поменялся и комначсостав. Иных уж нет, а те – далече, как сказал бы писатель А.С. Пушкин.

Кто-то пошёл на повышение. Как, например, командир 20-й дальнеразведывательной эскадрильи майор Кузнецов. Который в феврале был назначен начштаба ВВС флота, а в июле – исполняющим должность командующего ВВС КБФ. Или старший политрук Бессонов, в мае назначенный военным комиссаром 5-го отдельного истребительного авиаполка.

Кого-то направили на учёбу. Как, например, майора Казакова. Который в феврале вернулся в бригаду и был назначен комэска 121-й минно-торпедной эскадрильи, а в марте – командиром формирующегося 15-го полка. Но пробыл им недолго. Так как поступил на командно-авиационный факультет Военно-морской академии имени товарища Ворошилова.

А кого-то арестовали. Как, например, полковника Вирака. Которого взяли в начале июля. За связи с «фонтанниками» (завсегдатаями Клуба эстонских политэмигрантов, который находился на Фонтанке), завербованными эстонской разведкой и входившими в ленинградский филиал эстонской троцкистско-зиновьевской террористической организации.

Впрочем, свято место пусто не бывает. Во всяком случае, должности командно-начальствующего состава.

Сразу после возвращения из Липецка Сергей был назначен командиром 20-й разведывательной эскадрильи, а пересевший на СБ Василий Раков – командиром второй эскадрильи 57-го скоростного бомбардировочного авиаполка, сформированного этим летом на базе 139-й авиабригады ВВС КБФ.

57-й авиаполк сидел на аэродроме Котлы. В девяноста пяти километрах от Ленинграда.

Военному человеку с одного места службы убывать на другое – не привыкать стать. Собраться – только подпоясаться! У семейного, само собой, хлопот побольше, чем у холостого. Но эти хлопоты обычно ложатся на плечи боевой подруги. Потому что глава семейства иногда успевает только за тревожным чемоданчиком забежать. Обнять жену да детей поцеловать. И лишь когда передислокация плановая – при отъезде на учёбу, переводе в другую часть по замене или на повышение – может устроить отвальную.

Перед отъездом в Котлоград, улучив момент во время проводин, Василий отвёл Сергея в сторонку. На пару слов.

– Не стал бы разговор заводить, – пощёлкал он зажигалкой, протягивая ему огня. – Но, уж лучше друг, чем кто попало.

– А что такое? – спросил Сергей, прикуривая.

– «Женсовет» судачит, – затянулся папиросой Василий. – Что видели твою в городе. В ресторане.

– И что с того?

– Не одна она там была, – тихо сказал Раков.

Сергей молчал. А что тут скажешь?! Зная Тамару. И положа руку на сердце. Разве мог он сказать, что этого не может быть, потому что не может быть никогда?! Нет, не мог. И люди просто так наговаривать не станут. Даже бабы! Даже со зла. Хотя с баб-то, как раз, и станется! Они и не такое могут наговорить! Особенно, со зла.

– А, может, сочиняют? – спросил он.

– Всё может быть, – пожал плечами Василий. – Однако дыма без огня не бывает, – пыхнул он беломориной. – Ты, Серёга, на меня не обижайся. Я должен был тебе сказать!

Сергей отвернулся. Ни на кого он не обижался. Неприятно, конечно, это всё. Чего уж тут скрывать! Ясное дело, неприятно. Но не очень. Перегорел он уже, что ли? А Вася, вообще, тут ни при чём. Вася – молоток! Не каждый решится сказать такое другу. Он, вот, не решился бы!

Скорее всего, «женсовет» судачил не зря. Но это уже не имело значения. Поэтому ничего выяснять он не будет. Поздно, дядя, пить «Боржоми»! Когда печень отвалилась.

За одиннадцать месяцев, пока Сергей учился в Липецке, они с Тамарой успели настолько отвыкнуть друг от друга, что встретились почти как чужие люди.

С одной стороны, это несколько оживило их отношения. И внесло разнообразие. В исполнение супружеских обязанностей. На какое-то время. С другой стороны, возникшее между ними отчуждение, с каждым днём становилось всё глубже. Незаметно превращаясь в пропасть.

Казалось, ничего не изменилось. И внешне всё было как всегда. Вино, посиделки, скандалы. И даже постельные дела. Хотя Сергею теперь всё чаще приходилось включать фантазию. И воображать, что он с другой. Дабы довести начатое до конца. И не опростоволоситься.

Но Сергей понимал, что это только кажется, будто всё у них как обычно. Потому что он снова стал обращать внимание на красивых женщин. И даже влюблялся в некоторых.

Нет, ничего такого! В смысле, никаких измен и прочих адюльтеров! Просто он снова ощутил себя свободным. Словно был приворожен когда-то, а сейчас отворожен обратно. И очнулся от этого морока! А, может, так оно и было?

Жаль только, что очнулся он слишком поздно…

Сергей познакомился с Анастасией позапрошлой весной. Когда прогуливался по Ваське. В смысле, по Васильевскому острову. Забрёл в Дом культуры ВЦСПС имени товарища Кирова. И решил записаться в читальный зал. На свою беду.

Она дежурила за библиотечной стойкой и выдавала книги. Невысокая, стройная, рыжеволосая. С короткой стрижкой. Как физкультурница с агитплаката 2-й Всесоюзной физкультурной спартакиады профсоюзов СССР.

Когда он пристроился в конце маленькой очереди у стойки, Анастасия стрельнула в его сторону глазами и улыбнулась. Так заразительно, что и Сергей не удержался от улыбки. Любуясь ладной фигуркой девушки и рыжим облаком её волос. Да, так и стоял. Заглядевшись. Пока она его не окликнула:

– Хотите что-нибудь взять, товарищ старший лейтенант? Вы уже что-то выбрали?

– Да, – кивнул Сергей. – Вас!

– Меня? – сделала она большие глаза и засмеялась. – Вы шутите! Я же на работе!

– А после работы? – спросил он. – Можно вас подождать?

– Долго же вам ждать придётся! – кокетливо покачала она головой. – Библиотека допоздна работает. До десяти вечера.

– А я не тороплюсь, – улыбнулся Сергей.

– Мне надо подумать, – взглянула она на него искоса. – Мы, ведь, с вами не знакомы!

– Ну, так давайте знакомиться! Меня зовут Сергей, – сказал он, протягивая ей командирское удостоверение. – А вас?

– Анастасия…

В тот вечер, само собой, никто никого не дожидался. Потому что Сергей, действительно, просто пошутил. Заигрывая с симпатичной библиотекаршей. Без какого-либо умысла.

Впрочем, они ещё не раз потом встречались.

В читальном зале. Где Сергей, сам того не замечая, стал бывать очень часто. Может, даже чересчур! Проводя там очень много времени. Может, даже слишком! Глядя не столько на страницы, сколько на Анастасию. Которая выдавала ему какую-нибудь книжку. А потом подменялась у стойки. И принималась ходить вдоль стеллажей. Раскладывая на полках книги, газеты и журналы. И улыбалась, ловя на себе его взгляд.

А ещё они иногда виделись на танцевальных вечерах в Мраморном зале Василеостровского Дома культуры. Анастасия хорошо танцевала. И старалась эти вечера не пропускать. Когда позволяло время. Поскольку читальный зал работал без выходных.

Заметив Анастасию среди танцующих, Сергей приглашал её. На танго. Или на вальс. Если успевал, конечно. Так как кавалеров вокруг было в избытке. И в военной форме, и в гражданке. А она была привлекательной девушкой. И любила потанцевать. Особенно с комначсоставом. Хотя явно выделяла Сергея среди остальных.

Женщины отличали военных во все времена. И Анастасия не являлась исключением. А даже наоборот! Так как выросла в семье краскома. Детство провела в гарнизонах. И мужчин, носивших цивильное, к мужскому полу относила с большой натяжкой. Поэтому выскочила замуж за одного из сослуживцев отца, едва закончив школу. Но вскоре развелась. Когда устала прощать супруга. Не пропускавшего мимо ни одной юбки.

С момента развода прошло не так уж много времени. Но Анастасия, судя по всему, уже оправилась. И против новых отношений не возражала. В отличие от Сергея. Который к такому развитию событий был не готов.

Да, он часто думал о ней. Как о женщине. Но, ощутив, что она потянулась к нему, стал её избегать.

А потом, вообще, уехал в Липецк. На курсы.

И это был наилучший выход из положения! Ведь, лёгкий ни к чему не обязывающий флирт – это одно, а серьёзные отношения – совсем другое! А он для них не годился. Потому что не мог на ней жениться. К сожалению. Так как давно уже был женат. И с этим ничего нельзя было поделать.

Если бы он только знал тогда, как ошибается!

В Липецке о девушках слушателям думать было некогда. Потому что первым делом – самолёты! И никаких «потом»! Разве что по очень большим праздникам. На 23-е февраля или 1-е мая. После торжественного собрания и концерта. Когда можно было немножко подержаться за девичью талию. Во время танцев в фойе гарнизонного Дома Красной Армии и Флота. А затем проводить красавицу. И даже сорвать поцелуй. Если повезёт, конечно. Хотя это было уже из области антинаучной фантастики.

Однако Сергей был везучим парнем! И на годовщину РККА познакомился с очень симпатичной липчанкой. Учительницей немецкого по имени Люба.

Вечер был поистине волшебный! Тихо искрились сугробы. Сверкали огромные звёзды. И ясный Месяц. Посреди небес. Липы стояли вдоль дороги, всё в белом, как невесты. А под ногами поскрипывал снег.

Сергей травил весёлые байки из жизни лётчиков. А Люба смотрела на него своими васильковыми глазами. И звонко смеялась. А потом закружилась, раскинув руки в стороны и запрокинув голову в небо.

И вдруг пошатнулась, заваливаясь в сугроб. Он подхватил её. Но не удержался на ногах. И упал вместе с ней. Едва успев поднырнуть. Чтобы принять её на себя.

Вокруг не было ни души. Только уличные фонари. Месяц, звёзды, липы. Тишина. И они с Любой.

Сергею было так хорошо в этом сугробе, так уютно! Что не высказать! А она уткнулась холодным носиком ему в щёку. И замерла, притихнув. А потом повернулась. И их губы нечаянно соединились…

Это была очень грустная история.

Они подружились. И стали иногда встречаться. Если у Сергея выпадало свободный вечер. Что, как уже упоминалось, случалось редко. Но всё-таки случалось. И тогда они гуляли в Нижнем парке. У подножия Соборной горы. Болтая обо всём на свете. А потом брали билеты на последний сеанс в кинотеатре «Октябрь». И принимались целоваться. Как только в зале гасили свет.

Люба была чудесной, чистой и светлой девушкой! Она нравилась Сергею. Но ничего, кроме поцелуев, он себе не позволял. Потому что не желал её обманывать!

Ведь, он был женат. К сожалению. И с этим ничего нельзя было поделать. Хотя Сергей уже начал в этом сомневаться.

Так или иначе, но он продолжал встречаться с Любой. Надеясь как-нибудь выкрутиться из ситуации. Которая к осени окончательно запуталась.

Потому что Люба взяла и влюбилась в него.

И плакала навзрыд. На вокзале. Уткнувшись в его реглан. Когда, окончив курсы, Сергей уезжал из Липецка. Навсегда. Плакала так горько, так безпомощно, так безутешно! Спрятав лицо в ладошки. Что сердце у него разрывалось.

Сергей пытался успокоить несчастную девушку, как мог. Обещал приехать. Обязательно! Уже скоро. Сразу, как только сможет! И был настолько убедителен, что даже сам себе поверил. И её сумел убедить. А потом поцеловал на прощание. И запрыгнул в отходящий вагон.

Он, и правда, планировал по приезде, разобравшись со служебными обязанностями, взять отпуск, чтобы разобраться с семейными.

Однако отпуск пришлось отложить. На неопределённый срок. Потому что надо было принять эскадрилью (двадцать летающих лодок и сто шестьдесят человек личного состава). Привести в чувство подчинённых, расслабившихся за время формирования. Наладить внутреннюю службу. Организовать боевую, политическую и техническую подготовку.

И только наведя порядок в служебных делах, Сергей смог, наконец, заняться личными. В которых к этому времени воцарился полный бардак и безповоротный хаос.

Он никому об этом не рассказывал. Но спать ему давно уже приходилось в одиночестве. На тахте. Потому что Тамара в кровать его больше не пускала. И спала с дочкой. С самого Нового года. Когда он, подвыпив, брякнул во время очередных разборок, что полюбил другую.

И это была истинная правда!

Сергей, действительно, влюбился. Как мальчишка! Сам того не ожидая. Внезапно. Страстно. Безнадежно. Поэтому и не сдержал обещания. Не вернулся в Липецк. И не написал Любе ни строчки.

Ни этой зимой. Когда голова у него кружилась от любви. Ни этой весной. Когда он, наконец-то, развёлся. Чтобы сделать предложение той, о которой грезил. Ни этим летом. Когда разбились вдребезги все его мечты и надежды.

Любовь к Анастасии наполнила его жизнь печалью.

Но. Оглядываясь назад, Сергей не мог не признать. Что сам был виноват во всех своих бедах. Сам упустил собственное счастье. Когда оно шло ему в руки…


Рецензии