В сумраке мглистом. 59. Последняя глава

Наутро все кругом было белым. Ветер, который выл вечером и ночью, на время затих. Тропинку, протоптанную накануне, замело, и Башкин шел без дороги, наугад, проваливаясь по колено в снег. Он с трудом, через посадку, взбираясь на железнодорожную насыпь, а затем – спускаясь с нее вниз, добрался до остановки. Троллейбусы ходили, и уже через полчаса он был на автовокзале.

Там работала одна касса. К ней выстроилась жидкая очередь, что-то около десяти человек. Башкин спросил: «Кто в Коминтерн?» Ему никто не ответил. Но он все равно занял очередь, и простоял в ней некоторое время. Пока он там стоял, его не оставляла мысль, что все зря, что на его автобус билетов нет. Билеты брали, но не туда. «Неужели не будет моего автобуса? А если не будет? Я не уеду?» - думал Башкин.

Еще, когда он подходил к замерзшему автовокзалу, то обратил внимание на то, что там только один автобус. Передняя дверь была открыта. И в ней постепенно исчезли все десять пассажиров.

-На Коминтерн будет автобус? – спросил кассиршу Башкин, когда подошла его очередь.

-Там написано, - кассирша показала пальцем наверх.

Только теперь он увидел объявление с указанием маршрутов, которые отменяются.
«Значит, не поеду», - решил Башкин, как будто от него зависело, поедет он, или не поедет.

-А когда будет? – опять спросил он.

-Не знаю, - пожала плечами кассирша.

-А кто знает? – ехидно спросил он.

Кассирша зло посмотрела на него и нервно дернула за край занавески.

Оставаться одному, в пустом зале, где из двери тянет холодом, где паутина по углам покрылась инеем, где холодные сиденья, откуда нельзя уехать, не имело смысла.

Когда он вышел на улицу, там снова мело. Башкин поднял воротник и, преодолевая сопротивление ветра, который бросал в него снегом, пошел на остановку.

Метель продолжалась три дня: и ночью, и днем. На четвертый день она утихла. Тогда же сообщили, что дороги расчищены.

Автобус был на половину пуст. Рейс задерживался, и его пассажиры до последней минуты не были уверены, что они уедут. Наконец, двери с лязгом закрылись, водитель сдал назад и вырулил автобус на дорогу.

-Слава богу, - перекрестилась бабка на переднем сидении.

-Говорят, дорогу пробили только до Нового Жыття, - сказал грузный мужчина.

-Как до Нового Жыття! А до Коминтерна? – заволновался Башкин.

-До Коминтерна не знаю, - опять сказал грузный мужчина.

-И до Коминтерна тоже, - успокоил Башкина пассажир  интеллигентной наружности. - Мне, правда, до Богодуховки. Мама умерла.

-Ах ты, боже мой, - запричитала бабка.

-Это кто же такая? – повернувшись к нему боком, спросил его грузный мужчина.

-Если знаете, Гринева Мария.

-Гриниха? Как же не знаю. Знаю.

-Семьдесят лет, - он вытер рукою слезу, которая выкатилась из глаза и потекла по гладкой щеке.

-Во вторник умерла. Уже два дня, - сказал он, с трудом сдерживая слезы.

«Неужели до Коминтерна не расчистили?» - спрашивал себя Башкин.

-А до Коминтерна доедем!? – наконец, не удержался и выкрикнул Башкин.

-Посмотрим, - заглянув в зеркало заднего вида, ответил водитель.

Башкин соскреб со стекла лед, столько, чтоб было видно, что происходит за окном и, не отрывая от окна глаз, смотрел вначале на засыпанные снегом дома и улицы, затем – на речку и на лес, пока его не сморило, и он не заснул.

Проснулся Башкин, когда они ехали центральной улицей райцентра и уже подъезжали к автостанции.

Пассажира интеллигентной наружности в автобусе не было. Из разговоров немногочисленных пассажиров он узнал, что тот вышел на въезде в райцентр, чтоб дальше уже добираться попутками.

Опять заговорили о том, что, возможно, автобус дальше не пойдет, и как, в таком случае, добираться дальше. Предлагались разные варианты. Но все сводилось к тому, что да - можно попробовать доехать на попутках, но где эти попутки, значит, придется возвращаться назад.

Говорил  грузный мужчина. Бабка, вздыхая, крестилась. Молодые муж и жена, на которых он рассчитывал, как на благодарных слушателей, только хихикали. Как потом оказалось, эти разговоры им были ни к чему: они вышли, только автобус прибыл на автостанцию.

Но автобус ехал дальше. Они снова тряслись по заснеженной улице райцентра.  И вот опять оказались на трассе. Тут они подобрали мужчину интеллигентной наружности, который рассказал, что никаких машин не было, и он никуда не уехал, а только замерз. Больше всех ему обрадовался грузный мужчина. Как же! Теперь у него был собеседник.

Башкин не знал, доедет он до места, или не доедет. Он со страхом смотрел на дорогу. Пока что ехать было можно. Иногда на дороге попадались заносы, но они их объезжали.

Вот, показалось село. Игрушечные домики были по окна в снегу. Дворы и сады тоже занесло снегом. Снег расчистили только до калиток, а оттуда - на дорогу, накидав сугробы в человеческий рост. Деревья и заборы покрылись инеем. Старая ива под тяжестью снега наклонилась. Под ней, как под аркой, они въехали в Нове Жыття.
Когда они въехали в Нове Життя, Башкин был почти уверен, что скоро все закончится.

Мужчины вышли на остановке. Остались Башкин и бабка. Из разговоров между пассажирами он узнал, что бабка живет сразу за селом, на небольшом хуторе. Поэтому, когда автобус остановился перед большим сугробом, который преградил им путь, бабка долго не думала, а бодро зашагала в сторону затеряных где-то в снежной степи дворов.

-Будете выходить, или вернетесь назад? – спросил Башкина водитель.

-Выйду, - поколебавшись, сказал Башкин  и направился к двери.

Только он вышел из автобуса, как за его спиной лязгнула дверь, преградив ему путь к отступлению. Теперь Башкину ничего не оставалось делать, как последовать примеру бабки.

Он обошел сугроб стороной. Дальше дорога была преимущественно чистой. И идти по ней было одно удовольствие. Но уже за селом, в степи, где дул пронизывающий ледяной ветер, который переносил тучи снега с одного места на другое, цепляясь за каждый бугорок, за самый маленький кустик, и холод пробирался Башкину под кожух, который оказался для него слишком широким, в степи его настроение испортилось. Теперь он боялся, что опять заболеет.

Позади осталось село и хутор. Впереди чернел ряд деревьев, которые указывали , в каком направлении Башкину идти. Но и без них он знал, куда идти, так как дорогу еще не замело.

Под конец пути он сильно устал. Он весь вспотел. Носки, от снега, который попал в сапоги и там растаял, были мокрыми.

Он говорил себе: «Вот, сейчас я дойду до первого дома». Потом говорил: «Дойду до остановки». Наконец, он дошел до остановки. Оттуда рукой было подать до школы. Когда вошел в школу, там никого не было, кроме Натальи Андреевны, которая, закутавшись в большой пуховый платок, сидела над тетрадками.

-Сергей Юрьевич! – воскликнула Наталья Андреевна,когда он вошел в учительскую. – Как вы добирались? Вы автобусом?

Она удивилась не меньше его, но если он удивился тому, что никого нет, конечно же, если не считать Наталью Андреевну, то она – тому, что он приехал.

-А где остальные? – в свою очередь спросил Наталью Андреевну Башкин.

Ему можно было ее и не спрашивать. Она без его вопросов рассказала бы ему, что и как, а именно, о том, что занятия отменили из-за больших морозов, что он один вышел на работу, что она сидит здесь не потому, что так хочет, а потому что уже несколько дней, как не может отсюда выехать.

-Извините, забыла спросить: как ваше здоровье? – наконец, спросила она.

-Вылечился, - ответил Башкин. – Так теперь можно ехать назад?

-Да. До понедельника уроков не будет, - ответила она.

Был четверг. Башкину ничего не оставалось делать, как пойти в общежитие. Там он положил на стол горчичный том Горького и лег на кровать. Когда он проснулся был час. А в половине второго он уже сидел в автобусе, который вез его назад - в город. Он думал об Ольге. Что он думал о ней? Трудно сказать, что. Он и сам, если бы его спросили об этом, не знал, что сказать. Может быть, в будущем… Пока же он сильно переживал, и его переживания сводились к тому, что "так вот что я любил!", и не видел своей вины в том, что они расстались, и вроде как виноватой была Ольга.


Рецензии
Согласен с Алексеевым. У вас заметна чистота русского языка, его прозрачность и в то же время кристальность, не замутненность иностранными словами и т.д. Это очень хорошее качество. Да и редкое сегодня.
Желаю вам самых высоких замыслов и их успешных воплощений в словесности.
Помогай Бог!

Виктор Кутковой   28.03.2021 01:22     Заявить о нарушении
Здравствуйте. Спасибо. Мне трудно, я не могу составить более менее внятное представление о тот, о чем пишу. Но мне кажется, что то, о чем вы написали - большое преувеличение. И тем не менее, мне приятно. Еще и потому, что вы обратили внимание на то, что важно - на язык, а не ах! какой герой плохой и как с ним можно жить, жить с ним нельзя, опускаясь с высот литературы до быта, как будто главная цель изобразить, чтоб похоже, чтоб как в жизни, а не создать, и это получается у настоящих писателей - образ. С уважением, А.Терентьев.

Терентьев Анатолий   29.03.2021 23:49   Заявить о нарушении
В последнее время появилось много морализаторства как со стороны читателей, так и писателей. Понятно, время непростое. Но, на мой взгляд, смертельно для словесности, если писатель начинает УЧИТЬ. Во-первых, кто ему давал такое право? Во-вторых, он обречен на неудачу. Позволительно вспомнить здесь афоризм Честертона: "В плохой басне есть мораль, а хорошая басня мораль сама по себе".
Без хорошего языка нет писателя. Что за писатель - безъязыкий? Даже смешно...
Бог вам в помощь!
Дерзайте!

Виктор Кутковой   30.03.2021 02:11   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.