Сестерций

Люди-невидимки.
Призраки. Опилки.
Был. Побыл. И нету.
Помяни конфетой...

Жил в сортир... Обедал...
Лил. Солил. И скребал...
Прах по ветру хлюста.
Пыль веков и бюста...


Что? К чему? И нужно ль?
Чьим произволеньем?
Пережженный уголь...
Помяни печеньем...


В пустоте оваций
не расслышит ухо.
Нет... реинкарнаций...
Был, побыл и глухо...

Люди-невидимки.
Призраки. Опилки.
Вечен лишь сестерций...
С пачки... индульгенций...

Стихотворение — философская медитация о бренности человеческого существования и вечности материальных символов. Через контраст «людей;невидимок» и «вечного сестерция» автор исследует темы смертности, забвения и иллюзорности посмертной памяти.

Бренность человеческого существования — жизнь человека коротка, незаметна, быстро превращается в прах.

Иллюзорность памяти — о человеке не остаётся ничего, кроме условного знака («конфета», «печенье»).

Отрицание посмертной славы — овации пусты, реинкарнации нет, памятники разрушаются.

Вечность материального — сестерций, монета, переживёт людей и станет мерилом ценности.

Деградация духовных ценностей — духовность превращается в товар («индульгенции»), а память — в ритуал без содержания.

Абсурдность бытия — жизнь сводится к бытовым действиям, за которыми нет высшего смысла.

«Сестерций» — горькая философская притча о соотношении материального и духовного. Автор показывает, что:

человеческая жизнь коротка и незаметна («люди;невидимки»);

память о человеке условна и ритуальна («помяни конфетой»);

духовные ценности обесцениваются и превращаются в товар («с пачки… индульгенций»);

вечным оказывается не дух, а материальный символ — сестерций.

Стихотворение звучит пессимистично, но именно этот пессимизм заставляет задуматься о том, что делает жизнь значимой. Парадокс в том, что автор, отрицая величие человека, сам создаёт поэтический текст — форму, которая может стать той самой «памятью», которую он, казалось бы, отвергает.

Ключевая мысль: если что и остаётся после человека, то не его деяния или слава, а знаки обмена — монеты, символы, слова. Но даже они — лишь пыль на ветру времени.