Потеря ликвидности

Леночка из отдела аналитики подняла трубку телефона, но молчала. С полным ртом говорить невозможно. Челюсти девушки самозабвенно терзали соленый огурец, только что извлеченный тонкими пальчиками из трехлитровой банки. Из радиоприемника доносилось весеннее и глуповатое: «Зайчик по лужам, ты мне так нужен…». Рядом томилась надкушенная плитка шоколада. Леночка уважала шоколад вприкуску с огурцом. И дело было вовсе не в беременности, а в настроении. Кому в отделе не нравятся ее привычки — идите лесом.

— Алё, анализы! Вы там вымерли, что ли? — хрипела трубка. — Запишите: пять.
Между банкой огурцов и плиткой шоколада лежал журнал регистрации. На листках в клеточку ровными рядами стояли шифры, а сверху с огрызка огурца капал рассол.
— Пять чего? — наконец выдавила Леночка, облизав губы, чтобы меньше капало.
— Миллионов, — сказал голос. — Михал Иваныч велел поставить вас в известность. Чтобы вы были в курсе, а не облажались как в прошлый раз, когда…
— Спасибо. А это приход или уход?
— Ой, милая, ты такие вещи спрашиваешь. Откуда я знаю? Михал Иваныч сказал проинформировать, чтобы поставили «на позицию».
— Так куда писать-то?
— Да ставь куда хочешь, дура, прости господи!
— А валюта какая?
— Ой, извини, милая… У меня грипп третий день, хриплю как недобитая полковая лошадь. Сейчас у Мани спрошу. Мань!.. — микрофон прикрыли ладонью, послышалась возня. — Алё, Маня говорит, что вроде евро.

Леночка стряхнула каплю рассола с коленки и размашисто вписала цифру в графу «уход». И тут же пробормотала: «Вот я звезда…». Спросить, куда уходят деньги, она, конечно, забыла. Ну и фиг с ними, деньги — субстанция текучая. В графе «наименование клиента» Леночка вывела: «Гриппозная С.», имея в виду звонившую сучку. «За такую зарплату поцелуйте меня в зад», — резюмировала она и потянулась за вторым огурцом.

Поцеловать Леночку в вышеупомянутое место мечтал каждый мужчина: от валютного отдела до брокерского. Один из соискателей как раз нарисовался в дверях. Это был Ашот — человек упрямый, обидчивый и горячий. Последние три недели он вился вокруг Леночки, как настойчивая муха над вазочкой с вареньем.

— Лэночка, пайдем курить, а? На ульице такой вэсна стоит, с ума сойти можно! —
Ашот подмигнул и эротично крутанул ус. После чего стал подпевать радио: — «Зайчик по люжам, трэтий нам савсэм нэ нужэн…»

Леночка вздохнула. Женский опыт подсказывал: проще отдаться, чем припираться. К тому же Ашот приходился племянником любовнице брата жены самого Главного. Вот же подлая жизнь! А ведь банка с огурцами только началась.

— Анек, посиди за меня пять минут, — бросила Леночка коллеге и выпорхнула в коридор.

Анечка тихонько помянула черта, но послушно оторвала попу от кресла. Она обеими руками стянула вниз розовую плюшевую мини-юбку, наэлектризованную от трения о стул. Пересела на Леночкино место и вздохнула. Последние два часа она самозабвенно «анализировала валютный рынок» — то есть, уставившись огромными синими глазами в монитор, раскладывала «Косынку». Она загадала: если пасьянс сойдется, вечером позвонит Максим. Если нет — она покупает бутылку мартини, едет к замужней подруге Маринке и до утра выносит этой счастливой дряни остатки мозга. Пасьянс почти складывался.

Телефон снова залился трелями.

— Алё, анализы? Новокамский из кредитного на проводе. Запишите сумму: пять миллионов. И смотрите не проморгайте, как в прошлый раз.
— Пять миллионов чего? — уточнила Анечка.
— Долларов, конечно! Мы только через баксы можем евро на бирже брать. Вы там что, Тамбовское банковское ПТУ оканчивали?
— Я вообще-то на подмене сижу…
— А, ну понятно. Насажают куриц… Пиши: доллары.
— Приход или уход?
— Девушка, не смешно! Мозги включите. Если у нас кредитно-вексельная схема, куда, по-вашему, её ставить?!

Анечка прокляла женскую долю и бросила трубку. Спорить с Новокамским — вице-президентом, на минуточку, — было делом безнадежным, все равно что писать, не сняв трусы. «Поставлю на уход, Ленка придет — разберется», — решила она.

— Коль, посиди на телефоне! — крикнула Анечка единственному мужчине в комнате. — У меня ноги в этих колготках чешутся, пойду переодену!
Николай был зелен, как майская трава, но мехмат МГУ за плечами внушал ему чувство интеллектуального превосходства. В аналитику он попал случайно, звонки ненавидел, но отказать Аньке не мог. При взгляде на эту бестию в розовом костюмчике у парня перехватывало дыхание. Если они стояли рядом, ноги Анечки заканчивались где-то на уровне кармана его ковбойки. А глаза ее были такие синие, прямо как небо над Хургадой.

Николай поправил очки, сел на Леночкино место и брезгливо переключил радио. «Зайчик по лужам» сменился жестким английским битом: «Let’s break all the rules, we are animals…» («Нарушим правила, мы — животные»).
Телефон зазвонил снова.

— Алё, анализы? Это Антон из системного программирования.
— О, Антоха, привет. Это Коля. Ну что, третью версию накатили?
— Накатили. Слушай, Коль, запиши там у себя: пять миллионов фунтов. Шеф велел вам передать.
— А вы-то каким боком к фунтам?
— Да у нас по системе цифра вылезла. Мы решили подстраховаться.
— Приход или уход?
— Да хрен его знает, коды какие-то мутные. Вроде дебет… Короче, пиши в уход, не ошибёшься.
— Ладно. Вечером заскочу, надо объектные переменные обсудить.
— Заходи, братан, пиво прихвати.
Весеннее солнце било в окно. Кактусы в горшках ощутили прилив сил и воспряли. За тонированными стеклами соседнего корпуса виднелись одинаковые поникшие фигуры в черных костюмах — раздутый отдел безопасности.

К концу рабочего дня Леночка, отбившаяся от Ашота и перекурившая еще с тремя претендентами на её тело, вернулась в отдел, взяла сумочку и напоследок громко хлопнула дверью отдела. Анек уже ворковала во дворе в мобильник: «И я тебя, Максимчик…» Николай сидел у системщиков, пил пиво и подпевал Антону: «We are animals, we are animals…» Жизнь шла своим чередом.

В этот момент в отдел анализов вернулся начальник — Эдуард Боборыкин. Он пришел после затянувшегося «делового» обеда. Бутылка хорошего монтепульчано на брата не сделала его пьяным, она лишь добавила легкой грусти по поводу несовершенства мира. Он снял дорогое пальто, потянулся крепким, накачанным в фитнес-зале торсом и взял в руки журнал регистрации.

Итоговая сумма в колонке «уход» заставила его брови сойтись на переносице. Боборыкин вдруг почувствовал себя раненым бизоном в прерии. Это была не просто сумма из разряда «кирдык». Это была эпическая потеря гребаной ликвидности.
Взъерошив шевелюру, Боборыкин помчался к высшему руководству, саданув дверью так, что та слетела с петель и упала на ковролин.

Начальница Боборыкина, Аделина Германовна Струйкина, была дамой рассудительной. Нервы она берегла в элитном бассейне, но сейчас её высокая грудь вздымалась от первых признаков истерики.

— И где ты шлялся, голубчик? — ледяным тоном спросила она. — Винцом-то несет за версту. Итальянское? И где все твои бездельники? Разбежались? Время полседьмого! Ну, показывай, куда уплыли деньги.
— Какая-то «Гриппозная С.», пять миллионов евро, — промямлил Боборыкин.
— Название идиотское, в духе махинаций Витопластунского, — нахмурилась Аделина Германовна. — Он вечно шифруется. Туда лучше не лезть, а то вывезут в березовый лесок и прикопают. Я бы позвонила, но он нас и так… обещал при первой возможности… нас поиметь в извращенной форме. Что дальше?
— Еще пять миллионов долларов. Кредитно-вексельная схема Новокамского.
— Ну, этот за свои схемы башку открутит и фамилию не спросит. Дальше что?
— И еще пять миллионов. Но фунтов! Написано — «системщики».
— О боже… — Аделина Германовна скосила глаза влево, к потолку. — Это те самые платежи? О которых наверху предупреждали? В которые нельзя совать нос ни при каких обстоятельствах?
— Похоже, они… — сглотнул Боборыкин.
— Так. Все ясно. Ночуем в офисе. Звони в ЦБ Тамаре Яковлевне, умоляй, ползай на коленях. Нам нужны деньги. Боже мой, как легко рушатся финансовые империи, выстраданные душой… Главному пока не звони. Лучше сдохнуть…

К одиннадцати вечера в кабинете пахло корвалолом и надвигающимся инфарктом. Они наскребли по сусекам всё, что могли, но половины суммы не хватало. До закрытия платежной системы оставалось двадцать минут.

Аделина Германовна сидела без жакета, в блузке с расстегнутыми пуговицами, залитой коньяком. Тушь потекла, превратив её лицо в маску в грустного клоуна. Боборыкин, исчерпав словарный запас, уже разбил кулаком вазу, уронил телевизор и теперь в ярости грохнул стопкой бумаг по аквариуму.

Толстое стекло лопнуло. Вода хлынула на ковер, заливая заодно итальянские ботинки Боборыкина. Маленькие красные рыбки безнадежно затрепыхались на мокром ворсе.

— Мать твою! Мать твою! — орал Боборыкин, прыгая на одной ноге.
— Нас точно вывезут в лес… — тихонько пела Аделина Германовна, глядя на рыбку.
В этот момент её мобильный ожил и завибрировал. На экране светилось: «САМ». Это был конец. Наверное, бригада отморозков уже едет к офису. Она взяла трубку голосом заживо погребенной королевы Египта выдохнула:
— Да, Михал Иваныч…
— Что, Аделина, паникуем? — раздался в трубке вальяжный, сытый голос Главного. — Мне тут из валютного доложили о ваших судорогах. А ну-ка выдохни. Я не знаю, что тебе твои оболтусы проанализировали, но расклад такой: к нам заходят пять миллионов фунтов. Мы их прямо с колес конвертируем в доллары, потом в евро и завтра утром пускаем на проект Новокамского. Поняла?
— За-хо-дят?! — сиплым шепотом переспросила она.
— Ну да. Приход это, Аделина. Ты трезвая вообще?
— Приходят… Господи… Спасибо, Михал Иваныч… Да-да, всё сделаем… Ха-ха… Ха-ха-ха! — Струйкина зашлась в истерическом хохоте.

Боборыкин, обладавший звериным чутьем, мгновенно всё понял по её лицу. Он вообще был сообразительным парнем. В его голове тут же включился компьютер: «Так, кого же уволить за этот цирк?»

Леночку нельзя — у неё папа в министерстве. У Анечки жених в структурах, себе дороже. Оставался Коля. Жаль парня, мехмат, умница, код будет писать некому… «Вот ведь сука-жизнь», — подумал Боборыкин.

Он посмотрел на Аделину Германовну. Измученная, с потекшей тушью, в расстегнутой блузке, она вдруг показалась ему очень милой и беззащитной женщиной. Между ними проскочила искра абсолютного понимания. Да, работа в банке — это не для идиотов. Но всё-таки плюсы то же есть.

— Боборыкин, — сказала Аделина Германовна, — а давай нажремся в хлам. Нет не в хлам… а как десантники, чтобы мордой в бетонное дно бассейна!

----
*Ликвидность – способность банка исполнять свои обязательства по платежам в срок и в полном объеме.