Дабы как-то так - Экспромты

Век двадцать первый, но, увы, в нём вы не первый. Кто-то уже прошёл эти дороги до вас, споткнулся на тех же камнях, обманулся теми же иллюзиями. К сожалению, будете в нём и не последней — так же, как и вам, следующим придётся учиться на своих шишках, потому что чужие ошибки редко идут впрок.

Доверием образный кредит — в наш век дорог и сердит. Доверие стали выдавать под огромные проценты. Отдаёшь его — а возвращают фальшивкой, пустышкой, улыбкой без души. Нам самим порой вредит, ибо некому ставить вердикт. Судьи нет. Каждый сам за себя. Каждый сам себе прокурор, адвокат и палач в одном лице.

Посмотри-ка вокруг за окном — всё напрочь идёт кувырком. Слова перепутались со смыслом, поступки — с жестами, лица — с масками. Обманщик на обманщика сидит — взглядом беспардонным глядит. Взглядом, в котором нет ни стыда, ни сомнения. Чистая, как алмаз, наглость. Всех и вся погоняет наглым брехунцом — дабы стал хитроумным наглецом! В своём роде даже мудрецом, потому что в этом мире, вывернутом наизнанку, наглость стала считаться умом. Что стоит он перед твоим лицом. Такой пылкий, с наглой жилкой, живёт он с вечной ухмылкой. Не сходит она, родимая. Ни в радости, ни в горе, ни в беде.

И стоишь ты перед ним — растерянный, с открытым сердцем, с наивной верой в добро. А он ухмыляется. И ты понимаешь: либо ты сейчас научишься отличать правду от подделки, либо съедят. Съедят и не подавятся. Век двадцать первый. Век скоростей, технологий и тотального одиночества. Но не всё так плохо. Потому что среди этих наглецов, ухмыляющихся и брехливых, есть и другие. Тихие. Честные. Те, кто не прячет глаза и не кривит душой. Их мало. Но они есть. И они — как закваска для теста. Пока они живы — век не безнадёжен. Главное — самому не стать наглецом. Не потерять способность краснеть. Смотреть людям в глаза прямо. Не врать. Хотя бы себе. И тогда, глядишь, и кредит доверия не будет таким дорогим. И вердикт найдётся. Самый главный судья — совесть. Которая, как известно, без зубов, а грызёт. И дай Бог, чтобы грызла. Значит, живой человек. В двадцать первом веке. В это непростое время. Когда ухмылка — не признак ума, а защита. Но и она когда-нибудь устанет. И покажется настоящее лицо. И возможно, оно будет добрым. Стоит только подождать. И верить. Вопреки. И искать своих. И не сдаваться. Век двадцать первый — не приговор. Это вызов. А уж как на него ответить — каждый решает сам. За себя. И за тех, кто рядом. И за тех, кто придёт после. Потому что и вы — не первый, и не последний. Между ними — жизнь. Которая чего-то стоит. Пока есть ухмылка? Нет, пока есть любовь. Она — главный вердикт. И главный кредит, который никогда не обесценится. Если, конечно, его не разбазаривать на тех, кто носит маску. Но это уже искусство. Искусство жить в двадцать первом веке. Не просто выживать — жить. Настоящим. Своим. Честным. Вопреки ухмылкам и наглецам. Вопреки всему.

Век двадцать первый, но, увы, в нем вы не первый,
К сожалению, будете в нем – И не последней.
Доверием образный кредит – В наш век дорог и сердит,
Нам самим порой вредит, ибо некому ставить вердикт.
Посмотри-ка вокруг за окном – Все напрочь идет кувырком,
Обманщик на обманщика сидит – Взглядом беспардонным глядит,
Всех и вся погоняет наглым брехунцом – Дабы стал хитроумным наглецом!
В своем роде даже мудрецом – Что стоит он перед твоим лицом.
Такой пылкий с наглой жилкой – Живет он с вечной ухмылкой.