Ибо живет оно надутом лишь в хитрости

Велика честь, дабы слава миру живущих поколений на земле, что не знают войн ныне. И не страдают люди на войне, от пуль, свистящих над головою. Ибо не видят те ужасы, не сущие собою. Всеобщих войн, идущих на земле. Ибо несёт в себе лишь горя ужасы, как шквальная волна несущих ураганов. Топя в крови, разбивая людские судьбы, и делит мир на враждующие лагеря. Противостояние двух миров: зла и добра. До и после… Дабы несут тот смерч смертельного огня.

О, правители «Буш», для нас вы просто пусты, по окончанию срока правления — сразу в кусты. Первый срок пребывания был залит в кулуарах Вашингтона, что ручейком текла с Ближнего Востока, с Саддама Хусейновских кровей. А во второй срок ваши аппетиты возросли, к роскоши, инаугурация, затеян ваш сценарий, что с шиком уже словами бросались о будущих войнах в день правлений. Чьей кровью изольётся в этот раз?! Сколько жизни оно стоит нам и в этот раз? Но, увы, этого вы не оценили.

О, американский народ, дешево иль может, так дорого цените жизнь свою в долларах тех, что готовы вы поработить все народы мира на земле. Ибо лишь найти выгоду там свою. И коль ваш будущий президент преподносит всем блюда на блюдце пушечного мяса, да полно залитой крови, где наша жалкая жизнь перед ним лежит на старом блюдце, что не раз разбивалось и из рук их уже не раз выпадая. Всё хватаете, кровью жизни не насладившись, во лжи, вшивости всё катаетесь, дабы пытайтесь мир с ног на голову навернуть и в свою сторону повернуть.

Где же в этом есть та хваленая всеми демократия, где диктатом дует ветер со всех сторон с времен бытия? Да вольности высокомерия полон он, вольности вседозволенности. Дабы полон неучтивости к нуждам партнёрства, ибо живет надутом лишь в хитрости.

…Но стоит ли лить словесный свинец, чтобы попасть в такую же боль, только с другой стороны? Гнев понятен. Горечь — тоже. Ибо счёт крови не закрыт и не будет закрыт никогда, пока на земле есть те, кто считает, что чужая жизнь — это цена их удобства. Однако, вглядываясь в этот текст спустя годы, видишь другое: войны не кончились. Сменились вывески, имена на блюдцах, упаковка «демократии» и «миротворчества». Но механизм тот же: высокомерие, хищничество, уверенность, что где-то там, за горизонтом, живут не совсем люди. И потому их можно бомбить, оккупировать, перекраивать их карты и судьбы.

Но скажите, кому стало легче от того, что мы сегодня так же кричим на другие «Буши»? Никому. Земля продолжает впитывать кровь. Матери — плакать. Смерч — кружить. И главный вопрос не в том, кто злее и циничнее. А в том, когда мы, наконец, научимся слышать друг друга без посредников в виде ракет. И когда перестанем мерить чужую жизнь долларами, или рублями, или идейной чистотой. Срок правления любого «Буша» кончится в кустах. А боль останется. И память. И дети, которые спросят: «А ты что сделал, чтобы это прекратилось?» И что мы ответим? «Я кричал на форуме»? «Я писал стихи»? Это тоже важно. Но не достаточно. Нужны дела. Поступки. Готовность услышать другого — хотя бы через боль. Через усталость. Через страх. Мы так хотим мира, но каждый день сеем рознь. Мы так хотим справедливости, но продолжаем искать виноватых на стороне, не замечая бревна в своём глазу. Мир не поделишь на «зло и добро» простым росчерком. И демократия не приживётся там, где её сажают на штыки. Это старая, как мир, истина. Но мы упорно наступаем на те же грабли. Может, хватит? Может, пора остановиться, оглянуться, и начать наводить порядок в собственном доме? Не с кулаками, а с метлой. Не с криками, а с делами. Не с «Бушами» на чужбине, а с самим собой на родном пепелище. И тогда, глядишь, и пушки смолкнут. И дети перестанут бояться. И кровь перестанет литься. Сказка? Возможно. Но без сказок мы перестанем быть людьми. А станем теми самыми «пушечными блюдцами». Которыми так легко вытирать столы истории. Не будем блюдцами. Будем теми, кто ставит чашку мира, наливает в неё чай сочувствия и подаёт ближнему. Даже если ближний — иностранец, и даже если он когда-то ошибался адресом. Прощение — не слабость. Умение остановиться — не трусость. А желание жить без войны — не наивность. Это зрелость. Которой нам всем так не хватает. Но она возможна. Если начать с себя. Прямо сейчас. С прекращения войны в собственной голове. С отказа делить мир на «злых и добрых». С признания, что все мы — люди. И все мы хотим одного: жить. Любить. Растить детей. Смотреть на мирное небо. Оно — одно на всех. Давайте беречь его. Вместе. Не после выборов. Не после смены правительства. А сейчас. Ибо завтра может быть поздно. Как было поздно для миллионов, чьи имена мы никогда не узнаем, но чью кровь мы помним. Вечная память. И да здравствует мир. На земле. В сердцах. Навсегда...

Велика честь, дабы слава миру,
Живущих поколений на земле,
Что не знают войн ныне.
И не страдают люди на войне,
От пуль, свистящих над головою;
Ибо не видят те ужасы, не сущих собою.
Всеобщих войн, идущих на земле.
Ибо несет в себе лишь горя ужасов,
Как шквальная волна несущих ураганов.
Топя в крови, разбивая людские судьбы,
И делит мир на враждующие лагеря.
Противостояние двух миров зла и добра.
До и после…
Дабы несут тот смерч смертельного огня.
О, правители «Буш», для нас вы просто пусты,
По окончанию срока правления сразу в кусты.
Первый срок пребывания был
Залит в кулуарах Вашингтона,
Что ручейком текла с Ближнего Востока;
С Саддама Хусейновских кровей.
А во второй срок ваши аппетиты возросли,
К роскоши, инаугурация, затеян ваш сценарий,
Что с шиком уже словами бросались.
О будущих войнах в день правлений.
Чьей кровью изольётся в этот раз?!
Сколько жизни оно стоит нам и в этот раз?
Но, увы, этого вы не оценили.
О, американский народ, дешево иль может,
Так дорого цените жизнь свою,
В долларах тех, что готовы вы поработить;
Все народы мира на земле.
Ибо лишь найти выгоду там свою,
И коль ваш будущий президент.

Преподносит всем блюда на блюдце.
Пушечного мяса, да полно залитой крови,
Где наша жалкая жизнь перед ним лежит.
На старом блюдце, что не раз разбивалось,
И из рук их уже не раз выпадая.
Все хватаете, кровью жизни не насладившись,
Во лжи, вшивости все катаетесь, дабы пытайтесь,
Мир с ног на голову навернуть и в свою сторону повернуть.

Где же в этом есть та хваленая всеми демократия,
Где диктатом дует ветер со всех сторон с времен бытия.
Да вольности высокомерия полон он, вольности, вседозволенности,
Дабы полон неучтивости к нуждам партнерства, ибо живет надутом лишь в хитрости.