Уж сколько их упало в эту бездну

Когда мы хотим выплеснуть из себя нечто новое, невиданное прежде никем и никогда – написать текст, вылепить фигуру или создать замечательную музыку – следует помнить, что наши действия во имя высокой цели похожи на прыжок в пропасть. И ещё: летящему в пропасть доступны всего два пути: вернуться с победой из подземного «тартара», или бесследно исчезнуть в беспамятстве века – третьего не дано.
...Как ни цепляйся за травинку, тонкий стебель ломается в руках, как соломенный щит под ударом копьеносца. Падая, ты лихорадочно меняешь тактику – всё напрасно! – вдруг дикая комбинация усилий останавливает падение и выталкивает наверх твою физиономию, перепачканную глиной с прилипшими к лицу бровями-травинками. Измученная, растерянная, она лыбится, как дурочка на базаре, и сверкает над пропастью, подобно жемчужине, поднятой со дна искусным пловцом.
Оглядываясь, ты видишь толпу знакомых людей. Они стоят рядами к тебе спиной и смотрят в противоположную сторону, туда, где на возвышении, напоминающем трибуну, стоит мужчина с непокрытой головой и что-то говорит собравшимся. По обрывкам фраз, долетающих до твоего слуха, ты понимаешь, что присутствуешь на собственных похоронах. Ведь ты безвозвратно канул в чёрный зев…
Набрав в лёгкие воздух, ты кричишь:
– Друзья, я жив!..
Крик слышат несколько человек из ближайшего к тебе ряда. Они оборачиваются. Кто-то хмурится. Оглядев тебя, они вновь поворачиваются спиной и не придают значения увиденному – действительно, когда на душе горе, может почудиться что угодно.
– Друзья, я жив! – снова кричишь ты, стараясь перекричать немоту собственного голоса.
На этот раз оборачивается человек двадцать. Юноша подбегает к тебе. Он долго и внимательно всматривается в твоё глинистое тело и, обернувшись к толпе, смущённо произносит:
– Он правда жив…

Поднимается невероятная шумиха! Тебя качают на руках, девушки с кувшинами оплёскивают твоё лицо пахучими растворами и трут щёки махровыми полотенцами. Вокруг тебя растёт море цветов и разнообразных экзотических подарков. Но вот кто-то из толпы, перебивая восторги и сердечные всхлипы, спрашивает тебя:
– А как ты вообще выбрался?
Вопрос растревоженной птицей летит над толпой. Радостные возгласы тонут в ожидании ответа. Люди недоумевают и на всякий случай отступают от тебя прочь, образуя широкий полукруг, упирающийся концами в край пропасти. Кажется, что ты вновь завис над пропастью за мгновение до рокового прыжка. «Отвечай, сукин сын, как ты выбрался!» – облако звука набирает над толпой силу и становится зловещим. Ты вынужден оправдываться: пришлось перебрать тысячи вариантов, пока не нашёлся единственный, который и помог выбраться...
– Не понимаю. Покажи! – перебивает тебя какой-то развязный бородач.
Ты ложишься на землю и изображаешь на траве придуманную тобой фигуру подъёма. Все дружно смеются, а один очкарик в малиновом берете тычет в тебя пальцем и говорит, зажёвывая папиросу:
– Дурочку-то не валяй! Кто ж так цепляется?
– Но ведь он выбрался! – возражает юноша, который первым подошёл к тебе.
– Ничего не знаю. Не видел, значит, не было! – злобно повторяет очкарик.
Толпа теряет последнее терпение и начинает сходиться. В этот миг слышится голос с трибуны. Это говорит Верховный Правитель, тот самый мужчина с непокрытой головой. Он повелевает притихшей толпе:
– Победителей не судят!

P.S.
Способ подъёма, который изобрёл герой рассказа, поначалу вызвал смех и непонимание окружающих: «Видали мы таких! То же мне, ноу-хау!» Однако вскоре те же самые люди занесли это странное и, на первый взгляд, невозможное по всем физическим законам ноу-хау в школьные учебники, растиражировали на баннерах и в телевизионной рекламе. Павел (назовём так героя) стал известным человеком, скопил немалое состояние на бесчисленных интервью и переизданиях автобиографических записок, которые он написал по просьбе масс. Жизнь Павла круто изменилась. Он стал богат, но не стал счастлив. Обласканный новым образом жизни, он утратил что-то чуткое и очень важное в себе. По вечерам Павел приходит к обрыву и долго всматривается в зияющую глубину бездонного тартара. Ему видятся другие способы подъёма. Но чтобы проверить их в деле, надо ещё раз, как тогда, шагнуть в пропасть. Но в повторном геройстве Павел не чувствует необходимости. Зачем рисковать, ведь для комфортной жизни есть и так всё…
Как-то раз он подошёл к обрыву и увидел молодого парнишку, склонившегося над пропастью. "Неужели он собирается прыгнуть?! – подумал Павел. – Зачем? Если ему что-то не хватает, я готов поделиться.
Он крикнул:
–Эй, приятель!
И уже поднял руку, чтобы остановить парня, но… передумал.
– Хм, не слышит. Призываю тартар в свидетели: я предлагал!
Павел отошёл от края пропасти и зашагал в город, не оглядываясь и напевая: «Уж сколько их упало в эту бездну…»