Гонит ветер поутру

Поутру ветер пришёл из-за леса. Не тот, ласковый и летний, что играет с листвой, а другой — холодный, деловой. Он гнал перед собой стужу, и она была ему по нутру, словно он родился в ней и ею дышал.

Ветер студил землю дымкою холодной — не резко, не жестоко, а так, как умелый мастер: легко и будто бы невзначай. Своей лёгкостью он превращал утренний туман в морозное кружево. Лишь узоры оставлял он на стёклах и на опавшей листве — причудливые, не повторяющиеся дважды. Он превозносил их своим обзором, словно художник, который с высоты любуется собственным творением. Белизной тонкой накрывал он пожухлую траву, а меж тем покрывал её стужей — тихо, без скрипа, без треска.

Старый пёс на крыльце свернулся калачиком, но ухом повёл: чуял, что этот ветер не просто так гуляет. Гонит ветер поутру — но что? В небе тают облака, распадаются на лёгкие перья. Гонит их ветер поутру, а вместе с ними — былые времена. Всё то, что было вчера и третьего дня, уносится в этот серый поток, кружится, тает, исчезает за горизонтом.

И движет ветер весь их процесс — этот великий и незримый бег земли вокруг себя самой. Он несёт свежие потоки, те самые, что называют живительной силой. Потому что стужа — не смерть. Стужа — это пауза. А после паузы всегда приходит дыхание. И земля вздыхает глубоко, полной грудью.

Когда гонит ветер поутру,
Всю стужу в нем по нутру.
Студит дымкою холодной,
Студит их легкостью своей!

Лишь узоры оставляя,
Превозносит их обзором.
Белизной тонкой накрывая,
Стужей меж тем покрывая.

Гонит ветер поутру,
В небе тают облака.
Гонит их ветер поутру,
Былые времена в потоке.

Когда гонит ветер поутру
И движет весь их процесс.
Свежие неся потоки
Живительной силы земли!