Я в гостях у дяди Вани

А диван, промятый тяжко кото-дядиными телами, помнил времена другие. Когда на нем, под пледом клетчатым, Дядя Ваня сказки котёнку читал, усы ему почесывал, и мурлыканье глушило храп. Но то ли годы душу измотали, то ли шерсть кошачья в нос попала, но стал Дядя Ваня строг, как инквизитор, а кот - пуглив, как мышь церковная.

И вот опять, прокравшись осторожно, кот из-под шкафа глазом хищным зыркнул. Дядя Ваня чай себе заваривает, бубнит что-то про пенсии да про налоги. Ага! Момент! Рванул к окну, вскочил на подоконник, и, когти отточив о стекло (да простят его потом обои!), воззрился на мир мартовский свысока.

А там - птицы щебечут, коты по крышам бродят, весна в полном разгаре! И кот, забыв про ужин и диванные разборки, нырнул в открытую форточку, как в омут головой! Свобода! Ветер в усах! Адреналин!

Дядя Ваня тем временем, чай допив, решил прилечь - косточки размять. И что же видит? Окно раскрыто! Подушка в кошачьих волосах! И чувство… смутное… как будто что-то важное, пушистое и мурлыкающее, навсегда из жизни ушло. Он вздохнул, поправил плед и, наверное, впервые за долгое время, почувствовал себя… одиноким.


Кот лежит, как блин на сковороде,
Расплылся в лучах мартовских.
Дяди Вани нет в квартире —
Значит, мир усатый тих.

Но скрипнула дверь… О ужас!
Шерсть дыбом — и с дивана прыг!
Тень мелькнула за шкафом,
Там, где пыль лежит, как снег.

Дядя Ваня, сняв ботинки,
Ворчит: «Опять тот бегемот!
Весь диван в шерсти кошачьей…»
А кот в темноте дрожит:

«Лучше я без ужина,
Чем опять его ругань.
Пусть диван его — железный,
Мне бы щель… да пошире б…»

Так живут они по кругу:
Кот — в обиде, дядя — в гневе.
Только диван, вздыхая,
Ждёт возврата мирных дней.

 кот? А кот мчался по весенним крышам, как угорелый! И плевать ему на диваны, на ужины и на ворчливого старика! Сегодня он - король! Покоритель сердец! И пусть Дядя Ваня спит на своем железном диване! У кота – весна! У кота – свобода! И, может быть, завтра он вернется. А может, и нет. Кто знает, что у кота на уме?