Подогрелись

Июльская жара была невыносимой. Несмотря на тень и лёгкий ветерок, ожидающие на перроне автовокзала, казалось, едва держались на ногах. Поэтому, когда дежурный по вокзалу объявил малопонятной речью о посадке на рейс «Минск-Вилейка», все как-то разом, взглянув друг на друга, поняли, оживились, подхватили багаж и направились в сторону прибывающего автобуса.

- Откроем окошки в автобусе и будет хорошо ехать! – твердил своей спутнице высокий бородатый, крепко сложенный мужчина, в широких льняных брюках на подтяжках, льняной вышиванке, поднимая со скамейки сумку и удочки.

- Ой, жарко-то как… – переживала дама с малиновыми губами, фиолетовыми тенями над глазами, в узкой короткой джинсовой юбке «до розетки», в белой облипающей едва заметные обвисшие груди майке, с худыми на тонких высоких каблуках ногами. Ее ухажер, дядечка в черных очках, с глубокими залысинами на черепе, татуировками на руках, обнимая подругу, посасывал из бутылки «Аливарию» - ему было все равно.
 
Водитель, пухленький мужичок в тенниске и брюках со стрелками, улыбаясь во весь рот верхним рядом «железных» зубов, стоя в дверях, сказал:

- Готовим билеты. Проходим в салон. – Лицо у него было влажным, по шее, прячась за воротник, стекали ручейки пота: открытая форточка не спасала от жары.

Все окна и люки в салоне открыты. Чистые и мягкие сиденья, шторки на окнах, свежевымытые проход салона – автобус готов к рейсу. Когда все двадцать пассажиров разместились на своих местах, уложили багаж, а водитель отметил путевой лист, автобус, закрыв двери, отправился прямиком в Вилейку – всего каких-то три часа пути - побежал по минским улицам, через площадь Ванеева, улицу Филимонова, пересек проспект Независимости, рванул с Логойского тракта на Боровую и выскочил на Витебское шоссе. Широкое бетонное шоссе: две полосы в одну сторону и столько же в другую. За окном чередовались поля, лес, перемешивались деревенские дома послевоенной постройки с коттеджами современного времени. В автобусе стояла полная тишина. Пассажиры, с бордовыми от жары лицами, в прилипшей от пота одежде, обмахивались кто газетой, кто платком. Спутник дамы с фиолетовыми тенями над глазами, снял очки, тем самым обнаружив под правым глазом синий фингал. Его дама, присев в кресло автобуса, сразу же уснула. Слегка приоткрыв рот, она чуть слышно похрапывала, выпуская через край рта ниточку слюны. Бородатый мужичок сначала обмахивался газетой, потом достал из рюкзака бутылку «Боржоми», залпом выпил все содержимое. Когда оно достигло конечной «остановки», бородатый закричал:

- Водитель! Водитель! Почему мы так медленно едем? Все машины нас обгоняют! Вы что не видите, что все чуть живые сидят? Вас что, ездить не научили?

- У меня график. Как написано, так и еду. По графику мы прибываем в 19 00. Сидите и радуйтесь, что едем, - ответил водитель.

- Да он же хам! – еще сильнее закричал бородатый. – В автобусе жара стоит дикая, а он не едет!

- Что вам надо, пассажир? Автобус едет со скоростью 90 километров в час. Открыты все форточки и люки. Что вам еще надо? – ответил водитель.

- Мне надо, чтобы вы ехали быстрее! Тогда воздух в салон начнет задувать!

- Вы этот воздух все равно не почувствуете!

- Это почему же? – возмутился бородатый.

- Потому что в салоне печь работает. Еще с зимы. – спокойно ответил водитель.

- Чтоооо! В какой стране живем! Зимой дубак в автобусе, а летом у него печь, видите ли, включена! Да он издевается над нами! Немедленно выключите печь!

- Не могу.

Бородатый, задевая животом свою спутницу, вылез в проход и направился к креслу водителя, то размахивая руками, то придерживаясь за кресла.

- Ты сейчас выключишь эту печь! Или я тебя вытащу из автобуса!

- Сядьте на свое место! Печь не выключается! Как включили зимой, так и никто выключить не может! Слесари что только не делали – никак! А я что сделаю? Терпите.

- Надо звонить на горячую линию! – завопила пассажирка лет сорока в стильном брючном костюме, со свежим маникюром, тыкая пальчиком в клаву айфона.

- Да хоть Президенту! Звони и скажи, что печь у меня работает, когда на улице +35! – ответил водитель.

- В какой стране живем! Нефть по мировым ценам покупаем! А такие, как вы, воруют! – забасил бородатый, глянув на термометр в салоне: тот показывал +50.

- Да ты не кипиши! – успокаивал водитель. – Не сваришься, доедешь! Маражэных людынов я бачыв, а варэных не! Да и разве ж я ворую? Я вас обогреваю, и то вынужденно! – сказал водитель, улыбаясь «железным» рядом верхних зубов.

- Да он еще и надругался над нами! – продолжал бородатый.

И тут из кресла поднялся мужичек с татуировками на руках и очками на черепе:

- Заткни хлебало ты, волосатый! Сказано тебе, что печь не выключается! Сядь на место, а то я тебя посажу!

- Чтооо? Ты кто?– опешил бородатый.

- Что слышал! Митяй не повторяет дважды! Митяй бьет, и Митяй убивает!

- Убийцы! Убийцы! – закричала дама в стильном костюме и закрыла руками голову. -Убивают! АААА

Автобус бежал со своей скоростью по шоссе, успевая по графику. Менялись картинки за окном, вечерело. Бородатый сидел на своем месте, подруга того, что в темных очках также спала, как и раньше, ее спутник вновь одел на глаза очки, дама в стильном костюме спрятала в сумочку телефон.

Вилейка. Автобус заехал на вокзал, остановился и открыл двери, выпуская пассажиров из плена. Те медленно забирали с полки багаж и покидали салон автобуса. Последним вышел бородатый. Чуть пошатываясь, он нес в руке сумку, его спутница, со взъерошенными волосами, шла за ним, неся удочки.
 
- Спасибо – выдавил из себя бородатый водителю.

- Пожалуйста! Приходите еще! – ответил им вслед водитель, улыбаясь «железным» рядом верхних зубов.