Суд Божий 13. Там горлица сидит среди развалин...

ИЛЛЮСТРАЦИЯ: во французском  аббатстве Фонтевро (герцогство Аквитания) могила короля Англии - Ричарда I Плантангенета по прозвищу - Львиное Сердце, короля Англии с 1189 по 1199 год, сына короля Генриха II и герцогини Алиеноры Аквитанской. Традиционно в истории средневековой Европы Ричард I считается одним из великих вождей Третьего крестового похода. Ричард Лев - герой баллад и романов, самый известный из которых - "Талисман" сэра Вальтера Скотта. Рядом с Ричардом надгробие его матери - Алиеноры Аквитанской. 
ЗДЕСЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ РОМАНА - ФЭНТЕЗИ, в котором сюжет раздваивается на два времени: действие "прыгает" из современного Петербурга в средневековую Палестину и обратно. События в прошлом начинаются накануне Третьего крестового похода (1189 – 1192) – после сентября 1186 г. Кроме упомянутых исторических лиц, другие герои этого рассказа - "родились эти люди из снов.." - как сказал герой "Театрального романа" Михаила Булгакова. Но сны бывают настолько реалистичны, что уж не знаешь, что и думать?..
                ______________________________________

КОНЕЦ  ГЛАВЫ 12:  ...И наконец я понял: в мире если ли что-нибудь не вызванное к жизни, – не заклятое нами же?! Нет! Ничего нами не заклятого нет!! Везде равно страдают люди. Печаль моя, наконец, потонула в общей печали. Утоление чужих страданий приносит радость не напрасно прожитого времени: «Сердца, где радость вечно дома...»? – постигая эту премудрость из премудростей, я мужал.
                ______________________________________________

         Лепящий черепа таинственный
                гончар
             Особый проявил к сему искусству
                дар:
             На  скатерть бытия он опрокинул
                чашу
             И в ней пылающий зажёг страстей
                пожар. (Омар Хайям)
                *     *     *               

13.  «ВОТ  СНОВА  ДЕНЬ  ИСЧЕЗ...» - Д*У*Н*О*В*Е*Н*И*Е  И*С*Т*О*Р*И*И. Все странствия когда-нибудь да кончаются. Так, описав круг, подошло к исходу и наше странствие. "Дин-дин-дон! Дин-дин-дон! Дина-дин-дин-дон!" – прощально звенели назареянские колокола вслед отплывающему в Палестину кораблю. Короткое, – слишком короткое! – перед расставанием обратное плавание – из Марселя в Яффу. И гладка была для нас по-прежнему опасная морским и сухопутным разбоем дорога в Иерусалим, где ждали познавшего западный мир хакима последние дела. Последние дела перед тем, как оставшиеся годы провести вдали от суеты, в оазисе под пальмами, в маленьком белом домике беседуя только с многоликим творцом жизни – космосом. Так решил сам хаким. Кто может оспорить господина своей судьбы?!

  «В о т  снова день исчез, как ветра лёгкий стон. Из нашей жизни, друг, навеки выпал он!» – так много событий вокруг за пятнадцать истёкших вёсен утекло в вечность! Неужели пятнадцать вёсен миновало?! А кажется, только вчера мы отплывали на Запад. Катило, кидало, неутомимо гнало море буйные табуны волн. Устрашающие смертных безмерностью мешались – с пенным клокотанием ворочались в морском котле массы необозримых вод.  Но плыли упрямые мореплаватели через гибельные морские просторы: плыли - гибли - и снова плыли другие. Безумцы были они или господа своей судьбы?..
 
  «К л я н у с ь  звездой падающей!» (Коран) - падающая звезда – знамение. Падали на нашем пути звёзды. Истощались и вновь взрывались в мире войны. Пока мы странствовали за морем, в Палестине собирались и исчезали армии; границы возникали, и границы стирались. Будучи далеко, произошедшее в Палестине знаю я только с чужих слов и частенько не от участников событий, а как говорится, из третьих рук. Но даже и прямые участники происходившего - каждый в отдельности - видели только малую часть и рассказывали по тем или иным причинам наиболее запавшее в душу. Таким образом узнанное совместить без натяжек трудно, а в единую систему свести и вообще едва ли возможно. Подозреваю, что ради ради стройного изложения будущие хроникёры добавят в ими записываемое немало собственной фантазии, смягчив творящие события вихри буйных страстей, себялюбия, гордыни и просто упрямства. Поэтому я здесь постараюсь более сам для себя изложить только вразнобой услышанное.

 Через год после нашего отплытия в 1187-м буйный рыцарь Рено де Шатильон сложил своюбуйную голову. В очередной раз презрев четырёхлетнее перемирие, Шатильон по своему обычаю ограбил богатый мусульманский караван, с которым на его беду путешествовала и старая великая султанша - мать самого Салах-ад-Дина. Тогда: «Н и з в ё л  Аллах покой свой на своего Посланника и на верующих, и низвёл войска... и наказал тех, которые не веровали; это воздаяние неверным».
 
  Мирскими словами говоря,  возле Тиверии на многолюдном ристалище несравненно более жарком, чем моё маленькое прошлое, сверх меры оскорблённый и справедливо разгневанный Салах-ад-Дин наголову разбил ослабевшее в безводной пустыне войско короля Иерусалимского, на горе себе внявшего в этот раз недальновидным либо неудачно коварным советам магистра тамплиеров - чёрной птицы Ридфора.

Ох, не следовало королю Иерусалимскому давать это сражение возле Тиверии! На сей раз в плен султана наконец-то попался и знаменитый рыцарь - разбойник жестокий Рено де Шатильон. Говорят, Салатдин спросил его, зачем же было так бессердечно напоказ нарушать все законы божеские и человеческие, когда договор перемирия чтят даже в шатрах диких племён? И не потеря ли это чести - мстить врагу, обижая его старую мать?.. И будто бы дерзко ответил Шатильон (пощады он не ждал, - терять ему было нечего!): «Т а к  ж е  в с е г д а  п о с т у п а л и  в с е  к о р о л и. И власть не знает кровного родства». Можем ли мы назвать эти слова совершенно неправильными - с историей несогласными?!

 Собственноручно и немедленно снеся саблей голову лютому врагу своему Шатильону (1123 — 4 июля 1187), султан Египетский велел казнить и захваченных на поле боя заклятых врагов своих - безжалостных врагов ислама 230 рыцарей госпитальеров и храмовников-тамплиеров. Война есть война, и бессмысленно щадить врага, который тебя в будущем точно не пощадит. Но по какой странной тайной причине пощажён был Великий магистр рыцарей Храма - Жерар де Ридфор?! Было ли это для него просто везением? И как-то он чувствовал себя, подведя под казнь своих рыцарей?

С остальными взятыми на поле боя пленниками султан не был жесток. Остальных пленных султан отпустил за честное слово-обещание не воевать с ним больше, что означало и – не защищать Иерусалим. Правда низложенный король Иерусалимский Гвидо остался в плену. Без христианнейшего короля святой город Иерусалим после недолгой осады сумел договориться о сдаче с честью: за право свободного за выкуп выхода из города христиан- жителей и всех защищавших город открыл перед милостивым – не допустившим резни победителем султаном врата.

И вот тогда, перед сдачей города, напомнили Салах-ад-Дину сподвижники, что в лето 1099 года захватив  Иерусалим, крестоносцы безжалостно вырезали в нём всех исповедующих ислам. Тогда и султан напомнил сподвижникам, как при продвижении христианских рыцарей к Иерусалиму ведавшие его защитой мусульманские власти  перебили большую часть коренного христианского населения, дабы не помогали войску рыцарей. Лишь немногим христианам тогда удалось бежать из города и донести горестную весть до армии крестоносцев. "Но тогда правила династия Фатимидов, а мы - Аюбиды", - тонко улыбнулся султан. - Аюбиды не варвары".

Будто бы ещё изрёк мудрый султан, что кровь не выкупает кровь, а лишь заклинает дальнейшую кровь. И уж во всяком случае мудрый не станет лить лишнюю кровь. Можно было взять Иерусалим и последним кровопролитным штурмом, ибо защитники его истощены и немногочисленны, но они храбры и терять им нечего. И сколько ещё славных воинов - исмаильтян погибло бы при штурме? Армия сынов Пророка и так уже понесла большие потери, а взятый силою город придётся ещё и защищать. К тому же осаждённые грозят перед своей гибелью уничтожить в городе все святыни ислама. Грозятся и успеют сделать. Так что же лучше: после штурма груда заваленных трупами развалин или целый город? И  вынужденные согласиться, склонились сподвижники пред мудростью Салах-ад-Дина.

Так 2 октября 1187 года град Иерусалим сдался на милость султана Салатдина из династии Аюбидов. Состоятельных христиан из города отпускали за выкуп. Но многие неимущие выкуп дать не могли. Тогда султан в конце концов снизил цену и даже сам выкупил почтенного возраста неимущих христиан (выходит, что сам у себя выкупил!), видимо, этим милосердным поступком перед небом уравновешивая жестокую казнь рыцарей.

Отдадим на этот раз должное и патриарху Ираклию, не бежавшему или не успевшему бежать перед осадой из Иерусалима, и тоже выкупившего немало христиан. Властолюбивый, амбициозный и коварный, в сражениях предпочитавший отсутствовать по болезни, жадным на деньги Ираклий не был. Любя копить золото, при нужде Ираклий его умел широко тратить. Останется неизвестным, выкупал ли Ираклий иерусалимских христиан под влияние милосердия или только в силу необходимости для сохранения авторитета церкви и своего собственного. А что же рыцарь Рансей: что с ним-то сталось? - можете спросить. Защищая город, погиб  или нет этот рыцарь -  как бы обобщённая тень жестокости Шатильона?.. Рансей не попал в большую - не в мою личную маленькую историю. Большая история о Рансее ничего не говорит, как и о пишущем эти строки, впрочем.

  «Ж е с т о к и й  э т о т   м и р  нас подвергает смене Безвыходных скорбей, безжалостных мучений. Блажен, кто побыл в нём недолго и ушёл...» Бесславно кончился Второй крестовый поход, и тут же разразившийся Третий выдвинул на знойное ристалище истории свежего бойца – короля Англии Ричарда I Львиное Сердце – так прозванного за яростную храбрость и даже врагами назарян – сынами Исмаила чтимого за неслыханную верность слову.* Но доблесть короля - истинного рыцаря на сей раз не в полной мере помогла христианскому войску.

Кроме Ричарда Льва возглавить Третий Крестовый поход договорились император Священной Римской империи Фридрих I по прозвищу Барбаросса-Рыжебородый,  французский король Филипп II Август и австрийский герцог Леопольд V. Эта столь авторитетно возглавленная компания уже и началась неудачно. Так и не успев присоединится к союзникам, Барбаросса утонул в Киликии то ли при переправе, то ли купаясь в реке. Ох, не следовало рыжебородому королю в шестьдесят-то семь-то лет легкомысленно лезть в коварную речку Гёксу! (Киликия — область на юго-востоке Малой Азии на юге современной Центральной Турции). Ну уж видно, так было предречено Рыжебородому звёздами.

Многих рыцарей Барбароссы скосила дизентерия, из оставшиеся в живых благоразумные, хотя и без славы, предпочли без излишней огласки вернуться домой. Рассуждали так: разве смерть предводителя не дурное предзнаменование?! Не указание ли это свыше? Коварный король франков Филипп II под предлогом болезни тоже скоро возвратится в Европу, чтобы, как выяснилось, в отсутствие Ричарда Львиное Сердце отобрать у него герцогство Нормандское. Герцог же Леопольд оказался весьма неуживчивым и скорым на ссоры любителе вина, поэтому большого авторитета в войске не стяжал. И Ричард практически остался единственным чтимым вождём уже порядком истомлённых и раздражённых неудачами рыцарей.

Пока западные рыцари и их короли ссорились, удачливый стратег Салах-ад-Дин, объединив силы сынов мусульман, овладел почти всей Палестиной. Правда, границы владений султана владений вокруг Иерусалима и морских портов были зыбкими. Быстрое войско сынов Исмаила то наступало, то отступало, но всё же оно воевало на своей земле и за свою землю. Центром - главной ареной борьбы стала переходящая из рук в руки прибрежная крепость Акра, где затворились отпущенный из плена бывший король Иерусалима Гвидо ди Лузиньяк и великий маистр - Жерар де Ридфор.

 В 1189, в одной из очередных стычек у переходящего из рук  руки города Акры за лукавую игру поплатился магистр тамплиеров Ридфор, мамлюками (избранной гвардией) султана пленённый и тут же обезглавленный, видимо, чтобы султан не успел ещё раз помиловать этого для обеих сторон неудобного человека! Запятнавшийся подозрением в двойном предательстве чёрная птица - Ридфор однако был храб: на поле боя рубился до конца. Храбрость на сей раз не помогла: «А  у  т е х, к о т о р ы е  н е  в е р о в а л и, деяния словно мираж в пустыне!» (Коран)

  Ещё через два кольца полных двенадцати лун - в 1191-м от разразившейся - косящей ряды осаждающих крепость Акру рыцарей заразы, либо от собственной старой болезни печени (официальная история не всё знает!)скончается желчный патриарх Ираклий. Этот, без позора, при внешне благовидных обстоятельствах, хотя в смерти на поле чести судьба ему отказала: «Н е б е с н ы й  с в о д  ж е с т о к  и  с к у п  н а  б л а г о д а т ь!» Небесный свод, верно, иногда и скуп, да ведь не все в полной мере благодать и заслужили.

Не только сильный и хитрый противник, но и все  вместе обстоятельства всё более и более обращались против пришельцев с запада. Сколько-то сражений рыцари у султана выиграли (сабля против меча проигрывает!), но очередная попытка отвоевывания Святого града грозила разноплемённым остаткам армии назареян не слишком почётной для благородных рыцарей гибелью от болезней, перегрева в железных латах на палящем солнце и отравленных колодцев. Сам славившейся  силой вождь крестоносцев Ричард от непривычного климата сделался настолько болен, что едва мог встать.

Истощённой и отделённой морем от родины армии крестоносцев пополнения взять было неоткуда, тогда как султан мог пополнять ряды своих воинов. Летом 1191 всё-таки отвоевавшему крепость Яффу - важный морской порт - морские врата на родину - английскому королю неволею пришлось склониться перед печальной очевидностью скорейшего завершения Крестового пода. Ричарду, возможно, удалось бы нова захватить Иерусалим, но не хватило бы сил взятое долго удерживать. Кроме того, в Англии родной младший брат Ричарда - принц Иоанн по кличке Безземельный собирал сторонников, мечтая присвоить себе престол брата старшего. Христианнейшему  войску следовало бы  немедля продвигаться к кораблям, дабы оставить Палестину. Однако такое тяжёлое решение трудно было принять и ещё труднее заставить всех согласиться с не слишком почётным отступлением. И тут у благородного Ричарда, видимо, случится нервный срыв - сдали нервы.


К 1192-му крестоносцы уже два года осаждали и почти овладели по пути к Яффе городом Акрой, но и сами были окружены подвижными войсками не слишком рвавшегося к внешним победам хитроумного стратега Салах-ад-Дина, во время осады Акры посылавшему больному Ричарду свежие фрукты и бесценный в жару лёд. Ричард слал ответные дары. Пока властители на фоне казней играли в благородство, воины их, как водится гибли в неучтённом историей количестве. И надо признать, что султан Салах-ад-Дин в случае отступления на сей раз не брезговал тактикой "выжженной земли": измотанные рыцари оказывались на развалинах без воды и продовольствия.

Когда отступавшие от Иерусалима крестоносцы ценой многих потерь всё-таки возьмут полуразрушенную Акру, обозлившийся Ричард велит казнить 2700 мусульманских пленников: «со связанными руками они были умерщвлены на виду у сарацин». После чего - естественно! - сорвались намечавшиеся очередные переговоры с Салах-ад-Дином. Вообще, то один, то другой вождь крестоносцев желал в одиночку первым начать с султаном переговоры. Султан же первоначально никому не отказывал, но и не соглашался на странные требования: ему отступиться от своей земли?! Глупые назареаяне! Всё правильно рассчитавший султан тянул время: ждал, когда благородные вожди рыцарей как следует перессорятся. И султан не ошибся!

 
Взвесив все доводы, к чему наверняка прибавил крепкое словцо, романтический воин за Гроб Господень Ричард-Лев наконец-то разумно договорился с умевшим чтить чужую доблесть султаном о беспошлинном пропуске мирных христианских паломников из Яффы в Иерусалим. Такова оказалась цена безмерных усилий и всей огромной крови сотен тысяч жизней.** Спросим: разве нельзя было о том же договориться мирно?! Не странно ли, что мир на крови противоречит как велениям Пророка милостивого, так и заповедям милосердного христианского бога?!

Так или иначе, а на исходе завоевательной войны у завоевателей осталась едва-ли десятая часть ранее взятого с великими трудами и потерями. Теперь по береговой линии Средиземного моря вилась только тонкая золотая нить христианских гаваней, напоминая о сказочном, но недолгом величии христианского королевства Иерусалимского: «Г д е  в ы с и л с я  ч е р т о г  в далёкие года...  Там ныне горлица сидит среди развалин И плачет жалобно: "К у д а,  к у д а,  к у д а?!"».

 После столь выгодного для арабов мира в 1193-м, в пышном городе Дамаске, во всём великолепии заслуженной славы от неожиданной хвори покинув тело, к возлюбленному им Пророку (кто усомнится!?) вознёсся дух великого Салах-ад-Дина. Скорая смерть его не была ли расплатой за напоказ казнённых в Дамаске рыцарей, хотя бы они и сами своей жестокостью казнь на себя навлекли? А может быть великий султан просто сделал всё ему на земле предречённое, и Пророк пожелал видеть возлюбленного сына своего в своём окружении?.. Кто знает! Но горько оплакивал – за освобождение от заморских пришельцев чтил своего героя благодарный Восток. Что делать: «Б у д ь  п а д и ш а х о м  т ы  и л ь  н и щ и м  на базаре, – Цена тебе одна: д л я   с м е р т и  с а н о в  н е т!»
 
Силач и голубоглазый красавец Ричард на пять только лет переживёт славного противника своего - названного брата Салах-ад-Дина. После подвигов в Палестине счастье и былые союзники оставили храброго английского короля. Французского короля уверили, либо он сделал вид, что уверился, будто коварный Ричард хотел выдать его, Филиппа II Августа, Салатдину и вообще своим договором с султаном предал дело крестоносцев. Когда выгодно поверить - верят любой нелепости: уж об таком-то официальная история много наслышана. Следует спросить, - был вероломный Филипп II Август благородным рыцарем? и что вообще есть благородный рыцарь?! Сложно ответить. Но так поступали если и не все короли, то многие из них.

Какие святые слова правдивы, какие нет? –
На скольких языках спорят люди сколько тысяч лет?!
Сердца голос от голоса страсти – Увы! – неотделим.
Каждый думает: вот, сокровенная суть – открыта ему –
                – Истина сказана только им...

И за истину каждый драться готов:  разрушать города,
Убивать, ради божией славы насечь голов;
И потом у Святого Престола ловить одобренья ответ,
Не внимая: где блеск клинка – больше Истины нет,
                – Милосердия нет и Бога нет.
                *****************

Отплывший домой в Англию осенью в 1192 из-за жестоких бурь королевский корабль Ричарда родного берега не достиг. Вынужденный высадится близ Вены Ричард был схвачен и не без тайного участия Филиппа II (умел этот король оставаться будто в стороне от нечистых дел!) передан германскому королю Генриху VI, у которого в плену провёл два года: назареянин у назареян; лев у хорька, - как говаривали. С трудом договорившийся о выкупе из плена и наконец-то вернувшись в Англию, усмиривший строптивого брата Ричард на родной земле пробыл очень недолго, в том же 1194 отправившись морем в землю франков отстаивать своё право на герцогство Нормандию.

 Да!.. больше всего на свете Ричард Львиное Сердце любил повоевать, - уж это истории точно известно! И большую часть жизни воевал английский король за пределами своей страны. Между тем в родной Англии  двое грызущихся братьев Ричарда снова сеяли смуту, покупая и перекупая себе сторонников. За морем во Франции в беспрестанных стычках с войсками Филиппа Августа с азартом отстаивал Ричард своё право на Нормандию вплоть до года 1199, когда при очередной осаде в сравнении с Иерусалимом небольшой крепости он был смертельно ранен выстрелом из арбалета. Из чего следует полезный вывод: если у тебя есть целая страна - остров, наводи порядок дома и не лезь воевать на ином берегу. В красивой смерти, впрочем, судьба Ричарду не отказала: любимый сын, он скончался на руках своей 77-летней матери герцогини Алиеноры Аквитанской, в молодые годы прекрасной и хитрой дамы столь исторически яркой, что для описания её разнообразных коварных деяний потребуется отдельный роман.

 Храбрый был человек Львиное Сердце, но особенно человеколюбивым его никак не назовёшь. А это его второе менее известное прозвище - "Ричард Да-и-Нет"?! Да и султан Салах-ад-Дин, на европейский лад - Салатдин милосердным бывал скорее в выгодных для себя условиях. Видно, милосердие-то с властью не слишком совместимо?! Если же таковы высокие вожди, каковы же исполнители?!

Бесчисленны волны морские кораблик несут над пучиной.
Бесчисленны страсти людские швыряют кораблик на скалы
И топят  в бездонной пучине. О, страсти!.. Нельзя избежать вас?!
Противоречья – смиритесь. О, Разум! останься судьёю!

Я врач. Я недуги врачую. Мне древние книги внушают:
Будь верен святому искусству – дар Неба людскому безумью.
Но мучаюсь трепетной мыслью: достойны ли люди целенья?
Смиряет болезнь  негодяя, лжеца немота усмиряет...
Достойны ли все исцеленья?! Ах, кто этой мыслью не мучим –
                не врач он, ремесленник только!***
             ***************************

Именуемый на Западе Салатдином султан Салах-ад-Дин историческую сцену успел покинуть во время в полном зените своей славы, а сэра Львиное Сердце сгубило излишняя страсть к войне. Как в будущем скажет известный английский писатель: "...Бесславно он сражен в бою  У замка дальнего в чужом краю; И в грозном имени его для нас Урок и назидательный рассказ!".****

В чужом краю - во Франции храброму Львиному Сердцу суждено было быть похороненным по частям. Не нелепо ли, что внутренности Ричарда упокоилсь во французском городке Шалю, что близ места его смерти; тело храброго рыцаря погребено в Королевском аббатстве Фонтевро, а забальзамированное сердце покоится в соборе Нотр-Дам в городе Руане.

Зачем же бренное тело и его отдельные части верующие в бессмертие души назареяне уравнивают с бессмертной душой?! После второго моего возвращения на Запад видал я надгробие храброго Ричарда во Франции, в королевском аббатстве: будто заживо спал с мечом на груди только каменный король... После успокоения в Фонтевро***** короля по прозвищу "Львиное сердце" аббатствоэто стало привлекать паломников в меньших числах, чем Иерусалим, но всё-таки в достаточных.

 Живой Ричард был для франков врагом, мёртвый же стал героем?! Зачем всё это?! Не лучше ли оставить после смерти даже безымянные стихи и полезные медицинские рецепты?! Когда душа бессмертна, не лучше  оставить по себе добрую память в сердцах людских?! Помнящие наши доброе деяния рано или позже тоже уходят из этого мира, но память остаётся рассеянной в пространстве, как учат древние мудрецы.

Да, немало громких имён стерла рука рока за недолгий по меркам вечности срок! Ещё более покинуло мир безвестных смертных. Я же, возмужавший и с уроками хакима поумневший (мне хочется так думать!) вчерашний шальной мальчишка был – чудо из чудес! – жив. На залитом кровью жарком ристалище истории крови на мою долю выпало совсем немного и по необходимости. Предполагало ли небо пользу в моём существовании?! Уж верно предполагало пользу, когда я попал в ученики к хакиму! «Я  д у ш у  п о л у ч и л  на подержанье только И возвращу её, когда наступит срок...» – то пока ещё были только красивые, зачаровывающие слова для ученика премудрого лекаря: «Н о  я, п о к у д а   ж и в, тревожится не стану  О дне, что отошёл, и дне что не Рождён...». Учителя моего хакима все эти бурные около иерусалимске события просто не касались.

  «Ж и з н ь  о т ц в е т а е т,  г о р е с т н о  л е г к а...» – сколько же раз весна осыпала лепестки к ногам верного почитателя гения из Нишапура и непревзойденного Сины – падишаха лекарей, прозванного Авиценной?.. Если верно, что старят страсти, хаким Хасиль был не стар, свежестью мысли сияло лицо, но серебрилась борода, лучились морщинки у висков, под искорками лукавого веселья на дне глаз дремала вековая печаль: «В  г л у б и   н е б е с – б о к а л, невидимый для глаз; Он уготован там для каждого из нас. Поэтому, мой друг, к его краям устами Прильни безропотно, когда придёт твой час».
 
  Под отзвуки так и не докатившегося до сердца Палестины Четвёртого Крестового нашествия****** через мне хорошо знакомые Яффские ворота безмятежно въехав, через Львиные – из Иерусалима выехав, в гуще бурь земных всезнающий и бурям непричастный белоснежный учитель мой хаким следовал в свой последний земной дом, должный теперь вмещать весь мир. По прежнему гордо Хаким взирал на небо, и звезда рубина на чалме царственно сияла в ответ сестре своей – звезде небесной.
 ________________________________

*Третий крестовый поход (1189-1192 гг. н.э.) был инициирован римскими папами Григорием VIII и затем Климентом III. В Третьем походе приняли участие четверо самых могущественных европейских монархов - германский император Фридрих I - Барбаросса из династии Штауфенов, французский король Филипп II Август - представитель династии Капетингов, австрийский герцог Леопольд V Бабенберг и английский король Ричард I Львиное Сердце из династии Плантагенетов. Также союзником европейских монархий выступил правитель Киликийской Армении Левон II. При союзе трёх могущественных королей и двух в Европе почти равных королям правителей будущая военная компания вселяла великую надежду отвоевать святой град Иерусалим. К разочарованию христианского мира надежда эта не оправдалась.

 Четвёртый крестовый поход (1002–1004 гг.) и Пятый к-й поход (1217–1221 гг.) были для европейцев, практически, безрезультатны.
_____________________

**2 сентября 1192 года был заключён Яффский договор. Ричард добился для христиан свободы доступа к святыням без внесения таможенных сборов и пошлин на проживание в Иерусалиме, султан Салах-ад-Дин признал прибрежные земли Сирии и Палестины от Тира до Яффы владениями крестоносцев. Крепость-город Яффа стала местом, куда морем прибывавшие паломники, дожидались там разрешения на продолжение пути до Иерусалима

*** Из Авиценны вольный перевод стихами автором этого романа. Абу Али Хусейн ибн Абдуллах ибн аль-Хасан ибн Али ибн Сина, известный на Западе как Авиценна: врач, учёный, мудрец (980—1037). Авиценна - латинское искажение арабского отчества "Ибн Сина", что означает "Сын Сины".

****Цитата из известного романа сэра Вальтера Скотта "Айвенго". Действие романа происходит как раз после возвращения Ричарда Львиное сердце из плена в Англию. 

*****Королевское аббатство Фонтевро  — один из известнейших средневековых монастырей Франции, место погребения Генриха II Плантагенета и Ричарда Львиное Сердце. Аббатство Фонтевро находится на границе между Анжу и Пуату, близ городов Сомюр и Шинон.