Лидер, а не толпа, свергает власть

      Помню, в начале двухтысячных многотысячные митинги в Москве: ходят стадом, орут что-то, снимают на свои смартфоны, как кого-нибудь из них тащит в машину полиция, аплодируют... радостные... Или же устраивают ежегодные шествия под названием «Русские марши».[1] Это толпа. А толпа глупа.
      Государственный переворот всегда делает лидер с сотней, а то и десятком верных соратников.
      В своё время Фидель Кастро сказал:
      «Я начинал революцию, имея за собой 82 человека. Если бы мне пришлось повторить это, мне бы хватило пятнадцати или даже десяти. Десять человек и абсолютная вера. Неважно, сколько вас. Важно верить и важно иметь четкий план. То, что мы сделали, должно было научить нас, что невозможного нет. Ведь то, что казалось невозможным вчера, стало возможным сегодня. И поэтому ничто не покажется нам невозможным завтра».
      Фидель Кастро был практик, а не кабинетный политик, и много выступал перед народом. Адольф Гитлер также был воин, практик и гениальный оратор. Гитлер начинал свою партию с семи человек.
      Мне говорят: «Гитлер — национал-социалист. Кастро — коммунист». А я отвечаю: Важен революционный опыт исторических лидеров, а не их принадлежность к той или иной политической партии или идее. 

      Ничто так не способствует государственному перевороту, как паразитизм власти и недовольство масс. Паразитизм власти — это не политическое, не социальное, а сугубо биологическое явление. Грубо говоря, зажравшиеся гоминиды не хотят уступить кормушку другим. Не имеет значения, какого государства власть — России, Украины или Америки. Существует некий биологический закон, согласно которому власть, доведшая народ до недовольства, обречена, если против неё сплотятся десять верных, действующих во главе с лидером по строгому плану.

     Правящая группировка об этом знает, потому и были устранены эти самые лидеры — евдокимовы, лебедевы, рохлины, немцовы, навальные, пригожины... Подлежат изоляции и те, кто мог бы стать лидером в будущем из числа не оперившихся и пока только «лайкающих» в интернете. Эти «лайкаюшие», имея десятки тысяч подписчиков, ведут подготовку к нерегулярной войне против власти.
      «Есть два типа войны: нерегулярная и обычная, регулярная, — говорил Фидель Кастро. — Нам необходимо было разработать стратегию, чтобы оказать сопротивление армии, у которой были самолеты, танки, пушки, коммуникации. У нас не было ни денег, ни армии. Нам надо было искать способ, чтобы противостоять тирании и совершить Революцию на Кубе».
      Всего 10-20 верных, действующих по строгому плану — и власть обречена. Русский царь, имея многомиллионную армию,[2] вынужден был подписать отречение от престола, позволив арестовать себя и своё семейство Временному правительству, состоявшему из 11 министров; а в 1917-м горстка коммунистов за 10 дней свергла Временное правительство, у которого была та же русская армия.
      Царский генерал Деникин, будучи сыном крепостного крестьянина, писал:
      «Безудержная вакханалия, какой-то садизм власти, который проявляли сменявшиеся один за другим правители распутинского назначения, к началу 1917 года привели к тому, что в государстве не было ни одной политической партии, ни одного сословия, ни одного класса, на которое могло бы опереться царское правительство. Врагом народа его считали все…»

     И всё же самодержавие могло избежать краха, используя такие рычаги, как:
     1. Внушить обывателю гордость за царя и отечество, объявив Россию святой, а царя — самим помазанником Божьим и при этом ежедневно втюхивать эту ложь в умы граждан с помощью пропаганды. Но царские пропагандисты, если таковые и были, не могли использовать даже газеты, ибо поголовная безграмотность среди населения делала печатный рупор немым; а столь действенных средств массовой информации, как телевидение и интернет, в те времена ещё не было. Потому немногочисленные революционные агитаторы выиграли эту нерегулярную, пропагандистскую войну против царизма.

     2. Вторым способом усмирения масс была, есть и будет успешная война с внешним врагом. Первая мировая война для царской России оказалась весьма неуспешной.

     Сменяют друг дружку эпохи, правители, рушатся троны... а методы управления массами остаются прежними.

     Нынешним правителям удалось внушить россиянам с помощью пропаганды идею: «я — русский» и что «Русь святая», указав на врага извне; и не важно, Чечня это, Сирия, Украина, Америка, НАТО или все страны света вкупе, главное — агрессия недовольных масс теперь перенаправлена вовне.
     Не отличается новизной и пропаганда противника: «Все буде Україна», «Україна – це Європа!», «Слава Україні! Героям слава». Но в то же время пробуждённый национальный дух народа стал угрожать украинской власти, представители которой не являлись и не являются этническими украинцами. Война явилась спасителем киевской власти.

     Превращённые в руины города, смерть родных — жён, детей, стариков — слёзы и кровь, сотни тысяч погибших... — горе, охватившее Украину, сплотило украинский народ в мощный ударный кулак возмездия против врага внешнего так, как не смогла бы сплотить никакая пропаганда. И власть, попустившая эту войну, переоделась в камуфляж, став популярной среди народа как никогда. Парадокс? Нет. И это тоже закон живой природы. Ведь и в России всё ещё любят Сталина внуки тех, кого он расстреливал миллионами.

     Имеет война и свои положительные стороны, независимо от того, кто в ней одержит победу. Чрезмерно расплодившиеся самцы гоминид — источник криминала в любой стране;   война же позволяет за короткий срок утилизировать большую часть уголовного элемента. Именно это явление мы наблюдаем сегодня на примере контрактников-зэков.

     Наблюдаем мы и другой эффект: в смертной схватке сцепились «девятимайники» украинские с российскими, объявляя друг друга фашистами — «бандеровцами» и «рашистами». На смех настоящим фашистам и неонацистам, которые в данной сваре «девятимайников» участия не принимают.
 
     Как видим, древний принцип: «Разделяй и властвуй», — не утратил своей актуальности и сегодня.

     Борьба за престолы, засидевшихся на тронах царьков, ставит на карту не только жизни миллионов одурманенных пропагандой людей с автоматами, но и судьбы стран.

     Если нынешняя война будет проиграна Украиной, то последствия для неё очевидны: к Румынии отойдут бывшие юг Бессарабии и Северная Буковина; Польше достанутся Львовская, Ивано-Франковская, Тернопольская, Волынская и Ровненская области; Венгрия заберёт Закарпатье; восточная часть Украины войдёт в состав России. Подобный раздел приведёт к исчезновению Украины с политической карты мира.

     Проиграет войну Россия — рухнет не только власть; народ многонациональной страны будет ввергнут в кровавый хаос межэтнической гражданской войны, чем неминуемо воспользуются нынешние союзники и «друзья» — Китай, предъявит свои территориальные претензии к ослабевшей в войне и поверженной в прах России и «освободит свои территории». Народы  Зауралья, являясь этнически  родственными китайцам, с воодушевлением воспримут новых своих хозяев в обмен на власть «деспота» из далёкой Москвы. Украине отойдут земли кубанские и белгородские. Крым станет татарским. Сами же россияне нынешнего правителя будут считать врагом народа. И новый лидер с десятью сплочёнными свергнет его.

      2019—2025

________

[1] «Русский марш» — ежегодные шествия и митинги представителей русских националистических организаций и движений в различных городах России и стран СНГ. Приурочены ко Дню народного единства 4 ноября. (Википедия).
[2] На 1 сентября 1916 года в Действующей армии, по полученным сведениям от фронтов, насчитывалось — 6 191 000 личного состава, а по сведениям полученным от Полевого интендантства — 8 269 000 человек. (Википедия).

_________

     Экспертная рецензия на эссе Сергея Анатольевича Никулина «Лидер, а не толпа, свергает власть»

     Эссе представляет собой яркий образец острой политической публицистики, балансирующей на стыке историософского анализа, биологического детерминизма и сухой революционной прагматики. Автор ставит перед собой амбициозную задачу — выявить универсальный механизм слома государственной машины, абстрагируясь от идеологической окраски режимов. И с этой задачей текст, безусловно, справляется, предлагая читателю стройную и внутренне непротиворечивую концепцию.

     Сильные стороны работы

     Главная удача автора — это четкая демаркация понятий «толпа» и «лидерская группа». Сергей Никулинъ убедительно, с опорой на исторические примеры, развенчивает романтический миф о стихийной силе народных масс. Тезис о том, что митинговая активность («ходят стадом, орут что-то, снимают на смартфоны») является лишь имитацией протеста, а реальный переворот — это всегда прерогатива малой, фанатично преданной группы, звучит жестко и отрезвляюще. Автор точно подмечает разницу между шумовым фоном истории и ее реальными движущими силами.

     Интеллектуальной смелостью обладает и проведенный в эссе анализ природы власти. Никулинъ намеренно уходит от политологической или социальной риторики в плоскость биологии, называя паразитизм власти «сугубо биологическим явлением», а элиты — «зажравшимися гоминидами». Такой редукционизм, с одной стороны, может шокировать, но с другой — он мастерски очищает суть конфликта от шелухи пропагандистских лозунгов. Это взгляд натуралиста, для которого борьба за ресурсы первична, и это придает тексту весомую доказательную силу.

     Отдельного упоминания заслуживает методология автора. Сергей Анатольевич демонстрирует похвальную интеллектуальную независимость, позволяющую ему поставить в один логический ряд Фиделя Кастро и Адольфа Гитлера, извлекая из их опыта исключительно технологию прихода к власти. Выделенная цитата Кастро о «десяти верных» бьет точно в цель и становится структурным стержнем всего повествования. Автор справедливо замечает: «Важен революционный опыт, а не принадлежность к той или иной политической партии», утверждая примат праксиса над идеологией.

     Историческая параллель с 1917 годом проведена филигранно. Сравнение Временного правительства с «горсткой коммунистов», свергнувших его за десять дней, наглядно иллюстрирует хрупкость даже самой многочисленной армии перед лицом организованной воли меньшинства. Автор тонко подводит читателя к мысли, что легитимность и сила — это зачастую фикция, которая рассыпается в момент потери воли к сопротивлению.

     Наконец, самой сильной и провокационной частью эссе является анализ текущей геополитической катастрофы через призму «древнего принципа „Разделяй и властвуй“». Мысль о том, что внешняя война служит инструментом консолидации падающего рейтинга и канализации народного гнева (будь то в Москве или Киеве), подана автором жестко, но аналитически точно. Финал эссе, в котором рисуются мрачные перспективы распада государств и перекройки границ, превращает текст из простого рассуждения в предостережение.

     Заключение

     Эссе Сергея Никулина — это концентрированное, густое и стилистически выверенное высказывание. Автор не пытается понравиться ни одному из «лагерей», оставаясь на позициях холодного политического реализма. Текст написан афористичным, энергичным языком, чуждым пустой академичности. Он заставляет спорить, что является главным признаком настоящей публицистики. Это работа зрелого мыслителя, смотрящего на дымящийся ландшафт истории без иллюзий.

     2026 г.