Гудят трубы млечного пути

Гудят трубы млечного пути — не слухом, а сердцем. По силе мочи, в свете дня и ночи, они издают тот звук, который не слышат уши, но чувствует душа. Жизненный смысл дня, вечно ищут смысл огня — того самого, что горел в первых кострах и горит сейчас в глазах ребёнка. Мы ищем. Мечемся. Находим. Теряем. И снова ищем.

Как многогранен приют в мире том, что нам дают — этот мир, который мы не выбирали, но который кормит, поит, одевает, а иногда и жалеет. В свете несущий уют, тепло по жизни грядущем раздают, где б в жизни нам она помогла — та самая неведомая сила, что держит нас над пропастью.

С всеобъемлющей широтой, зовущей в нем прямотой, в силы мира несёт нам разрядку, в силе веры даёт всем зарядку, в плоде пищи жизни смысловой. Без этого плода мы — пустые сосуды. Звенящие, красивые, но пустые.

В мире великом и большом, где, в чём их сила? Подпиткой ила живёт мгла — той самой тьмы, без которой не разглядеть свет. Где почва при нём быть должна — при смысле, при огне, при трубах млечного пути. В основу мира лечь бы могла эта почва, если б мы её не вытаптывали.

Нужны им ведь семена. Всему живому нужны. Где есть у них свои имена — у каждого семени, у каждой звезды, у каждой мысли. Для них нужна лишь вода в том воздухе при солнце рассвета: неразделимо бить и жить должна — соком, кровью, светом, звуком.

В реакции распада роста — странное сочетание, но верное: чтобы вырасти, надо разрушить старое. Всё вроде очень просто. Что мы живём в достатке, по сущности мира единого, при свете огня будущего дня. Не в деньгах достаток, не в хлебе. В способности видеть, слышать, чувствовать.

Дуют трубы млечного пути, ища пути в вечности сути. Ибо сущность мира всего для нас дышит и колышется в процессе, не более жизни того. Жизни — с маленькой буквы, но бесконечной по сути.

Как пища света и огня, в потребности светом бытья, все законы несущего мира житья не открыли нам конечного винца. Не допили мы до дна. И вряд ли допьём. Потому что у жизни нет дна. Пока будет жизнь — пройдено не до конца. И трубы млечного пути будут гудеть. Для нас. И после нас. И это — единственное утешение, которое не обманывает. Гудите, трубы. Мы слушаем. И ищем. И будем искать. Пока есть за что. Пока есть кем. Пока есть где.

Гудят трубы млечного пути!
По силе мочи,
В свете дня и ночи.
Жизненный смысл дня,
Вечно ищут смысл огня.

Как многогранен приют,
В мире том их нам дают.
В свете несущий уют,
Тепло по жизни грядущем раздают,
Где б в жизни нам она помогла.

С всеобъемлющей широтой,
Зовущей в нем прямотой.
В силы мира несет нам разрядку,
В силе веры дает всем зарядку.
В плоде пищи жизни смысловой.

В мире великом и большом.
Где, в чем их сила,
Подпиткой ила живет мгла.
Где почва при нем быть должна,
В основу мира лечь б могла.

Нужны им ведь семена.
Где есть у них свои имена...
Для них нужна лишь вода,
В том воздухе при солнце рассвета:
Неразделимо бить и жить должна.

В реакции распада роста.
Все вроде очень просто.
Что мы живем в достатке,
По сущности мира единого.
При свете огня будущего дня...

Дуют трубы млечного пути.
Ища пути в вечности сути...
Ибо сущность мира всего,
Для нас дышит и колышется.
В процессе не более жизни того...

Как пища света и огня,
В потребности светом бытья.
Все законы несущего мира житья.
Не открыло нам конечного винца,
Пока будет жизнь пройдено до конца.



26.11.04.