Критерий научности

„Наука начинается
с тех пор, как начинают
измерять. Точная наука
немыслима без меры.“
(Д. И. Менделеев)


Метрологи говорят, что измерения начинаются там, где появляется единица измерения – «эталон». Если нет эталона, то измерять ничего невозможно, ибо нет абсолютного критерия меры.

Вся новоевропейская наука, плоть от плоти, вышла из средневековой  схоластики (от слова schola, школа) - синтеза католического богословия и логики Аристотеля, сконцентрированной вокруг университетов. Однако, на западе и в России происхождение университетов разное.

На западе университеты начинались как теологические школы. Теологический факультет Оксфорда, например – старейший в этом учебном заведении. Гарвард, Йель и Принстон вообще вначале были семинариям, причем фундаменталистскими. А Кембриджу в 1318 году папа Иоанн XXII присвоил статус официального университета католической церкви (studium generale).

Современная Московская духовная семинария по сравнению с тем же Гарвардом в восемнадцатом веке выглядит, как форпост либерализма. В России теология изначально была исключена из университета – для нее была создана особая образовательная система, включившая в себя церковно-приходские школы, духовные училища, семинарии и академии. Эта система соответствовала сословной структуре российского общества в период империи и предназначалась для духовного сословия.

Когда сословность была разрушена после революции 1917 года, духовное образование по-прежнему осталось в гетто – теперь из-за официально объявленного атеизма. Этот статус-кво богословия хотят продлить и сегодня.

При этом вышесказанное никак не умаляет весомый вклад в сокровищницу мировой науки мыслителей древней Греции, Арабского востока, Индии, Китая, Византии и т.д., но её фундаментом является именно средневековая схоластика, как принцип, как базовый метод и парадигма.

Сегодня у науки нет единого критерия, поскольку учёные отказались от принципа, согласно которому теории обязательно должна предшествовать гипотеза, получившая воспроизводимое подтверждение. Поэтому научное сообщество исходит из таких критериев, как верифицируемость, фальсифицируемость, повторяемость, прогностическая способность, содержательность и даже красота.

Критерий Поппера (Фальсифицируемость) — ловушка для материалиста.

Карл Поппер утверждал: научным является только то знание, которое в принципе можно опровергнуть экспериментом.
Но сами базовые догматы науки — материализм и эволюционизм — нефальсифицируемы. Попробуйте провести эксперимент, который опровергнет отсутствие Бога или случайность возникновения жизни миллиарды лет назад.
Получается, что в фундаменте «науки» лежат абсолютно антинаучные (по её же меркам) убеждения. Наука — это здание, построенное на «символе веры», который она запрещает обсуждать!

Наука изучает только то, что можно повторить в лаборатории (закономерности).

Но самое важное в мире — уникально. Рождение Вселенной, появление Жизни, возникновение Человека — это единичные события.
Пытаться изучать происхождение мира методами «повторяемости» — это всё равно что пытаться изучить историю любви Ромео и Джульетты, анализируя химический состав слюны у миллиона современных пар. Наука «слепа» к уникальному акту Творения, потому что её метод настроен только на конвейерную рутину материи.

Гёделевский критерий: «Истина выше Доказуемости»

Курт Гёдель доказал, что истинных утверждений всегда больше, чем тех, что можно доказать внутри системы.
А современная наука приравняла «истинное» к «доказуемому». Но Гёдель математически доказал, что это ошибка.
Если критерий научности — это только логическая доказуемость и эмпирическая проверка, то наука добровольно отрезает себя от 90% Истины. Она видит только «тень на стене», отказываясь признать реальность Света, который эту тень отбрасывает. Истинная научность должна признавать существование сверхразумного Смысла, даже если он не помещается в её пробирку.

Критерий «Плодотворности» вместо «Истинности»

Сейчас научным считается то, что дает технологии (власть над материей).
Но если ложная теория дает работающий прибор (как в случае с электричеством или гравитацией), это не делает теорию истинной. Это делает её удобной.
Современная наука — это скорее высокотехнологичная магия. Она не ищет ответа на вопрос «Что это такое?», она ищет ответ на вопрос «Как это заставить работать на нас?». Критерий научности подменен критерием эффективности.

Критерии научности в их нынешнем виде — это не инструменты поиска Истины, а таможенные барьеры, призванные не пропустить в мир "познанного" всё то, что напоминает о Творце. Наука стала "закрытой системой", которая по закону Гёделя не может быть полной. Настоящая Наука — это не та, что отрицает Бога, а та, что осознает границы своего метода и смиренно останавливается там, где начинаются Тайны Духа.

Бритва Оккама против Случайности

Атеисты говорят, что жизнь возникла сама собой. Но для этого им приходится вводить миллиарды невероятных допущений: от самозарождения кода ДНК до «мультимира» (где бесконечное количество вселенных, чтобы хоть в одной «выпал джекпот»).
Что проще (экономнее) с точки зрения логики? Одно допущение — Разумный Творец, создавший программу, или миллиарды допущений о невероятных совпадениях, которые «вдруг» сложились в систему?
Бритва Оккама требует отсечь «миллиарды случайностей» в пользу одного Логичного Первоисточника. Атеизм — это чудовищное нагромождение лишних сущностей, призванных оправдать невозможное.

Бритва Оккама и Гёдель

Материалисты пытаются объяснить сознание через движение атомов.
Но чтобы объяснить, как «мертвые камни» вдруг начали осознавать себя, им нужно придумать сложнейшие, никем не виданные механизмы «эмерджентности» (самозарождения разума из материи).
Проще признать, что Сознание первично (аксиома), чем городить огород из догадок о том, как из «нуля» (неразумности) получается «единица» (разум). Оккам здесь на стороне дуализма: Дух и Материя — это минимально необходимый набор для объяснения мира.

Острие для Эволюции

Эволюционисты объясняют сложность глаза или крыла миллионами мелких мутаций.
Но в незавершенном виде эти органы бесполезны и должны отсекаться отбором. Чтобы «спасти» теорию, им приходится вводить сущности типа «преадаптации», «горизонтального переноса» и прочих «костылей».
Разумный проект объясняет всё сразу. Случайная мутация требует бесконечных «если» и «может быть». Бритва Оккама безжалостно отсекает эволюционные фантазии как избыточно сложные.

Информационный аргумент

Если мы видим на песке надпись «Петя + Маша», мы не предполагаем, что это результат работы ветра и волн (хотя это теоретически возможно за триллионы лет).
Наше сознание мгновенно отсекает версию «случайности», как избыточную. Мы сразу вводим сущность «Автор». Но когда атеист видит код ДНК, который в миллиарды раз сложнее этой надписи, он почему-то прячет бритву Оккама в карман. Это двойные стандарты.

Бритва Оккама — это прекрасный инструмент, но в руках атеиста она превращается в садовые ножницы, которыми пытаются вырезать Первопричину из реальности, оставляя после себя зияющие дыры в логике. Если мы действительно хотим не "множить сущности", то должны признать: Один Бог объясняет мир лучше, чем бесконечность слепых случайностей. Истинная простота — это Логос, а не хаос.

«Научный фашизм».

Как только наука объявляет себя единственным источником истины, она перестает быть наукой и становится инквизицией. Любой факт, не влезающий в прокрустово ложе материализма, объявляется «лженаукой». Но это не поиск знаний, это охрана границ «резинового шара» в котором находится человек, но как бы он его не надул, за границы шара ему не выйти...

Исходя из своих внутренних правил, наука не может сама выбирать цель, ибо назначение цели означало бы отказ от объективности. Наука по определению слепа. Цели науке задаёт текущая религия - только она отвечает на ключевой вопрос - "зачем?". Если нет видимой точки отсчёта, то кто-то задаёт скрытую - свою точку отсчёта и прикрывает её объективностью.

В прошлые века большинство первооткрывателей придерживалось христианской морали. Сегодня из науки полностью ушёл дух, ушёл её смысл - смысл служения человеку. Первые охотники за микробами в XIX веке прививали себе болезни, чтобы найти лекарство от оспы или тифа, а нынешние медицинские корпорации запрещают производство аналогов известных лекарств, просто потому, что это может уменьшить их прибыль.

Теперь вернемся к попытке выявления критерия научности, как некого эталона, сравнение с которым позволяет определять научность той или иной доктрины, гипотезы или теории. Поэтому самое время вспомнить, что изначально целью науки был поиск истины, а вовсе не поиск инвестора, как это зачастую происходит сегодня.

В христианстве Истина - это Бог: «Я есть путь и истина и жизнь» (Ин. 14:6)  Поэтому логично, что религия тоже направлена именно на поиск Истины.

Здесь будет уместно процитировать великого русского учёного М.В. Ломоносова:

«Создатель, – пишет он, – дал роду человеческому две книги. В одной показал Cвое величество, в другой – Cвою волю.

Первая – видимый сей мир, Им созданный, чтобы человек, смотря на огромность, красоту и стройность Его зданий, признал Божественное всемогущество, по мере себе дарованного понятия.

Вторая книга – Священное Писание. В ней показано Создателево благоволение к нашему спасению… Толкователи и проповедники Священного Писания показывают путь к добродетели... Астрономы открывают храм Божеской силы и великолепия... Обои обще удостоверяют нас не токмо о бытии Божием, но и о несказанных к нам Его благодеяниях. Грех всевать между ними плевелы и раздоры!»

Таким образом, из всего вышесказанного вполне допустимо сделать предположение о том, что критерий научности должен совпадать с критерием истины, поскольку различия между наукой и религией исторически сводятся, прежде всего, к методам ее поиска. Однако, абсолютная истина человеку в принципе недоступна, ибо истина бесконечна, а человек конечен. Часть не может вместить целое. И здесь к нам на помощь приходит "царица наук" - математика.

С помощью математического аппарата можно продвинуться за рамки чувственного, но в конечном итоге только чувства определяют границы дозволенного.

Истину нельзя знать, доказал австрийский математик Курт Гёдель в своей теореме "о неполноте формальных систем", суть которой примерно такова: истину системы «А» нельзя доказать средствами системы «А» - истину математики не доказать средствами математики, т.е. непосредственный смысл его теоремы можно усмотреть в констатации невозможности формализации содержательного понятия "истины" в математике. Поднимаясь выше, допустимо сказать, что истину нашего мира невозможно вывести из самого мира - только извне.  https://www.youtube.com/watch?v=r0p1n04361s (хронология ~ с12:15)

Поэтому в качестве проверки на соответствие этой истине, в дополнение к научным методам (наблюдениям, экспериментам, логике...), критически необходим  вечный и неизменный эталон - догмат, содержащий в качестве единственно возможного критерия нечто абсолютное.

Но таким абсолютом может быть только нечто внешнее и постоянное по отношению к нашему миру, поскольку в этом мире любое существование - это всегда движение, т.е. непостоянство и изменчивость. "Ибо Я – Господь, Я не изменяюсь;" (Мал.3:6)

Если биологическая теория объясняет химию клетки, но игнорирует происхождение кода этой клетки, она не может считаться «полной», а значит — и вполне научной. Научность — это готовность признать фактор «Информационного vета-уровня», если без него система не описывается целиком. Если теория (например, ОТО или Дарвинизм) для своего выживания требует введения 95% невидимой материи или миллиардов переходных форм, которых нет в наличии, — такая теория должна потерять статус «научного факта» и перейти в разряд «умозрительных гипотез».

Наука — это поиск Логоса (порядка). Следовательно, любая теория, которая отрицает наличие Разумного начала в основе мира, фактически рубит сук, на котором сидит сама наука. Отрицание Разумного проекта — это отказ от самой возможности научного познания.

Сосуществование в рамках единой научной доктрины двух, противоречащих друг-другу, "принципа причинности" и "принципа неопределённости", сводит "на нет" марксистский критерий истины под названием  "практика". Но практика, будучи внепознавательным и внедискурсивным фактором, не может служить и критерием истинности знания.
К тому же, у современной науки в одном мироздании имеется целых четыре мира и четыре разных миропорядка – "микромир", "макромир", "живая природа" и "общество", которые имеют принципиально несовместимые "законодательства". Хотя и существуют в общем пространстве.

Изначально, под напором тех сил, которые сделали своим девизом изречение сэра Френсиса Бэкона "знание - сила", пути науки и религии начали  расходиться. И сегодня в сознании обывателя эпохи гуманизма они друг-другу  уже кардинально противоречат. Произошло это вовсе не потому, что наука "доказала" объективность атеизма. Нет.  А потому, что любая доктрина является верой, если её фундаментальные положения научно недоказуемы и являются гипотезами.

"Окно Овертона" открылось и сегодняшняя наука вернулась к наделению безличной, аморфной и хаотической материи творческими способностями, что по сути является возвратом к тривиальным языческим мифам. В этих древних мифах мир, состоящий из людей и богов, также зарождался «сам собой» из первобытных стихий.

Последовательный атеизм не удается: он переходит в атеистическую религию, ибо человек всегда что-либо признает истинно-сущим и истинно-ценным. Он всегда стоит в некотором необходимом отношении к Абсолютному. Поэтому материя становится абсолютом и вступает на место Божества. Вместо Бога Отца, творящего мир, получается «великая-матерь» – материя, рождающая все существующее, потому что все вообще развивается из нее».

Современная теория эволюционного становления вселенной по уровню абсурдности превышает любые религиозные мифы. Учение о мире, стоящем на трех слонах, которые в свою очередь стоят на гигантской черепахе, плывущей в бесконечном вселенском океане, можно понимать как аллегорию.

Учение о случайном возникновении условий, где вселенский хаос эволюционировал в систему, предлагается понимать буквально. Равно как и предлагается считать, что система все эти миллиарды лет абсолютно случайно сохраняет саму себя в гармоничном состоянии. А выглядит это даже для школьников примерно так:

- Вся материя вселенной «случайно» САМОвозникла из ничего;

- Потом она «случайно» САМОсложилась в гармоничную систему, подчинённую единым закономерностям на всём своём пространстве, которая «случайно» начала САМОразвиваться в течение миллиардов лет (по Марксу);

- Далее эта система (окружающая среда) местами «случайно» САМОожила, "случайно" превратившись в своих-же разнообразных обитателей (по Дарвину);

- Затем у всех без исключения обитателей, сходу «случайно» САМОвозникли - либидо, аппетит и самосохранение, (по Фрейду);

- И теперь "ОНО САМО" «случайно» поумнело, САМОосознало и начало детально изучать себя (по Черниговской)...

И чего можно ожидать от уровня адекватности массового обывателя, которому со школьной парты внушают подобные "научные истины", с той лишь разницей, что выражены они более наукообразно?

Следовательно, критерий научности должен в точности отвечать критерию истины, иначе возникает паралогизм, неизбежно приводящий к  возникновению нескольких и противоречащих друг-другу "истин", что мы сегодня воочию и наблюдаем: ведь прямым доказательством отсутствия науки является наличие Церкви.

Пользуясь этим методом можно довольно легко элиминировать все те "теории", которые не соответствуют критерию истины, т.е. пытаются отрицать бытие Творца вселенной и, соответственно, Его Промысла, заменяя логику на слепую веру в детское языческое волшебство - "оно само". Чтобы не допустить этого, чиновники от науки решили ввести свой метод под названием "методологический натурализм", который запрещает учёным называть вещи своими именами и требует объяснять устройство мира любым доступным способом кроме разумного. Поэтому сегодня критерием научности, по факту назначен "его величество СЛУЧАЙ".

Отказ от единого и универсального критерия истины привёл к тому, что люди уже почти перестали понимать друг друга, а количество информации перестало коррелировать с количеством смыслов, содержащихся в ней. Мир до краев заполнили всякого рода суррогаты и симулякры знаний, поэтому падает потребность в различении правды от лжи, исчезает сама потребность в этом - правда обесценивается. Фейки включены в информационный метаболизм. Повышаются их дозы, повышается порог чувствительности, происходит маргинализация правды.

Очень наглядной с этой точки зрения является такая доктрина, как  дарвинизм, построенная на тавтологии  - "выживает наиболее выживаемый", и на бессмыслице: "организмы могут изменяться, а могут не изменяться". Обе эти формулы бессодержательны, то есть несут строго нулевую информацию (ни о чем не говорят и ничего не утверждают).

И мы видим, что этот факт бессодержательности и ненаучности блестяще подтверждается на практике: дарвинизм за 150 лет существования оказался совершенно бесполезным для биологии. Он ничего не предсказал и не привел ни к одному научному открытию. Более того, всё что он предсказывал с треском проваливалось, и нанесло в итоге биологии и науке в целом огромный ущерб.

Ровно такая же история с диалектическим материализмом, который опровергается уже на уровне неизбежной аннигиляции электрона с позитроном, вместо "единства и борьбы противоположностей". 

Для всей советской философии диалектического материализма, 70- летняя попытка соединить диалектику и материализм была настоящей трагедией. Десятки институтов философии в различных «братских» академиях наук буквально «убивались» над этим неразрешимым коаном советской философии. В том числе и вся школа диаматчиков.

То же и с фрейдизмом о научной "содержательности" которого в информационную эпоху стало известно даже школьникам.

Но правду утаить всё сложнее и поэтому не взирая на сопротивление превалирующих языческих представлений о мироздании, современная фундаментальная наука подтверждает единственно возможный подход на основе таких концепций, как "антропный принцип" и "тонкая настройка вселенной". Иными словами учёные сегодня воочию наблюдают изначальную "подгонку" ряда фундаментальных констант и величин во вселенной, некоторые из которых достигают точности в одну стотриллионную. А идти против фактов бывает довольно сложно.

Но грантодатели настойчиво твердят им о единственно верном "научном" тренде, который сводится к универсальной формуле - "оно само", а если шаг вправо, шаг влево - расстрел (автоматическое лишение грантов, должностей и возможности публиковаться в рецензируемых изданиях). Поскольку всё познаётся в сравнении, состояние науки XXI века наглядно свидетельствует о её серьёзном кризисе, что демонстрируют достижения в науке и технике середины прошлого века в сравнении с достижениями в начале века нынешнего.

Подводя итог, воспользуемся парафразом классического примера Уильяма Пейли с часами. Если случайно найденные в лесу часы - "результат эволюции земной коры", то это звучит "НАУЧНО". А если часы - результат творения мастера, то это НЕНАУЧНО.
Что же получается? Если критерием научности является нахождение естественных причин во всех случаях, то тогда первое объяснение научно, но неверно. А второе верно, но не научно.
Не вернее ли предположить, что на самом деле задача науки – выяснить объективную истину? Тогда все станет на свои места.

Таким образом, способность различить научность от наукообразности стала сегодня одним из важнейших качеств образованного человека, а главным критерием его образованности выступает совокупная системность знаний и мышления, позволяющая человеку САМОСТОЯТЕЛЬНО восстанавливать недостающие звенья в картине окружающего мира с помощью логических рассуждений на основе единого и абсолютного критерия истины.

"Следовательно, и религия, и естествознание нуждаются в вере в Бога, при этом для религии Бог стоит в начале всякого размышления, а для естествознания — в конце. Для одних Он означает фундамент, а для других — вершину построения любых мировоззренческих принципов. Это различие соответствует различиям в тех ролях, которые религия и естествознание играют в человеческой жизни. Естествознание нужно человеку для познания, религия — для того, чтобы действовать", как говорил Макс Планк.

Критерий научности не должен быть цензурой, охраняющей атеистическую идеологию. Настоящая наука — это бесстрашное следование за фактами, куда бы они ни вели: к молекуле, к атому или к Творцу. Если информационная сложность мира указывает на Разумный Замысел, то признание этого Замысла — самый научный вывод из всех возможных. Пора заменить "методологический натурализм" на "методологическую честность", где информация признается такой же фундаментальной реальностью, как материя и энергия.
Мы не против науки как метода, мы против науки как тоталитарной идеологии, которая подменила Истину своим узким уставом.


Литература:

1. Е.М. Иванов "Гёделевский аргумент", 2004 г., ISBN 5-93888-389-X

2. И. Ашманов "Маргинализация правды".

3. https://vk.com/projecti

4. Катасонов В.Ю.  "Лжепророки последних времён" ISBN 978-5-901635-62-9

5. "Диалектика (COINCIDENTIA OPPOSITORUM) как всеобщая форма падшего разума", А.И. Игнатенко.

6. "Планк М. Религия и естествознание". // Вопр. филос. – N8 – 1990.