Кружит лист над землей

Кружат, вьюжат ветры в зной — в тот странный зной, когда воздух дрожит, а ветер не холодит, а кружит, как в хороводе. В радость дивы золотой — дивы той, что прячется в листве, в бликах, в тех мгновениях, когда не знаешь: это сон или явь. В небосводе голубой — в бесконечной синеве, которая смотрит на тебя сверху и, кажется, всё понимает. Светится лист золотой. Не просто жёлтый, не осенний — золотой. Тот, что светится сам собой, без солнца, без лампы, потому что внутри него что-то горит.

Кружит, вьюжит он над землёй. Один лист. Миллионы листьев. И каждый — маленький огонь, который падает, но не гаснет, пока летит. В небе радости земной — не там, высоко, не в облаках, а в том небе, которое держится над нами, чтобы мы не забывали, что есть что-то большее. В дали дальние порой уносит порыв за собой. И ты за ним. Или не ты, а твоё дыхание. Или не дыхание, а мысль. Которая вдруг оказывается там, где никогда не была.

---

В нашей жизни непростой. В той, где каждый день — экзамен, а ответы не подглядишь. Встречаются самим собой — не с другими, не с судьбой, а с самим собой. Самое трудное свидание. С мыслями задорными — теми, что скачут, как жеребята, радуются без причины, живут, как будто бессмертны. И вздорными сами порой — мыслями, которые лезут не в свои ворота, которые спорят с тишиной, которые доказывают, что дважды два — пять. И задорные, и вздорные — все они наши. От них не убежать.

Туманя, манят за собой. Туман — это когда границы исчезают. Манят — как огоньки в болоте, как дальний голос, как обещание того, чего, может быть, нет. Словно зной радости, печали — вместе, слитно, не разделить. Потому что радость без печали похожа на витрину. А печаль без радости — на могилу. О несбыточности дали — о том, что не сбудется, но именно это делает дали такими красивыми. И горят их огни с мечтами — огни несбыточного и мечты. Они горят вместе. И не тухнут.

---

В небе жизни словно зной — не в небе над головой, а в том небе, которое внутри. В радости дивно, земной — не придуманной, не вымышленной, а настоящей, с пылью на ботинках и солью на губах. Кружит, вьюжит на ветру собой. Не кем-то — собой. Сам себя кружит. Сам себя вьюжит. В небосводе вечной голубой — там, где цвет не меняется, хотя всё остальное меняется каждую секунду.

Как золотистый лист земной — не небесный, не призрачный, а самый что ни на есть земной, тот, что шуршит под ногами, тот, что прилипает к подошве, тот, чья жизнь измеряется одним осенним днём. Осень колышется по мостовой — не идёт, не бежит, а колышется, как море в гавани, как колыбель на ветке. Кружит, вьюжит ветры собой. А я лишь помашу ему рукой. Не догонять. Не ловить. Не пытаться остановить. Просто помахать. Сказать: «Лети. Я тебя видел. Этого довольно».

---

Под гулкой вечно голубой. Гулкой — потому что небо отзывается. На шаг, на слово, на вздох. Вечно — потому что не кончается. Голубой — потому что это цвет, в котором можно утонуть и не бояться. В небосводе кружат мечты в зной — не листья уже, а мечты. Они такие же лёгкие, такие же золотые, так же падают и поднимаются ветром. В радости дивно, как золотой. Не как жёлтый. Не как богатый. Как золотой — тёплый, живой, светящийся изнутри. Туманя, манят за собой.

Словно зной в радости, печали — последний круг. О несбыточности их дали — той дали, куда улетают листья, куда улетают мечты, куда, может быть, улетаем и мы. И горят их огни с мечтами — горят, потому что не гаснут никогда. В небе жизни, в радости земной — там, где всё кружит и вьюжит, но почему-то не страшно. Почему-то очень хорошо.

Кружат, вьюжат ветры в зной. А я стою. Смотрю. И машу. И знаю, что этот полёт — не конец. И что тот, кто однажды был золотым листом, навсегда останется в небосводе. Даже когда упадёт.

Кружат, вьюжат ветры в зной,
В радость дивы золотой,
В небосводе голубой,
Светится лист золотой.

Кружит, вьюжит он над землей.… 
В небе радости земной...
В дали дальние порой,
Уносит порыв за собой.…
 
В нашей жизни непростой.
Встречаются самим собой.
С мыслями задорными,
И вздорными сами порой.…
 
Туманя, манят за собой.
Словно зной радости, печали,
О несбыточности дали...
И горят их огни с мечтами;

В небе жизни словно зной,
В радости дивно, земной.… 
Кружит, вьюжит на ветру собой.
В небосводе вечной голубой.…

Как золотистый лист земной;
Осень колышется по мостовой,
Кружит, вьюжит ветры собой.
А я лишь помашу ему рукой...

Под гулкой вечно голубой.…
В небосводе кружат мечты в зной,
В радости дивно, как золотой.… 
Туманя, манят за собой.

Словно зной в радости, печали,
О несбыточности их дали...
И горят их огни с мечтами;
В небе жизни, в радости земной…