Не дремлет око

Не дремлет око в сердце — нравов горько. Смотрит оттуда, из глубины, не мигая. Пылко пылает, чего-то желает. Чего — не поймёшь, не объяснишь. То ли свободы, то ли покоя, то ли просто выть на луну. Страсть горько разгорается только, что бегут потеки в сердце, потоки. Блуждают токи, выжимая все соки. И остаёшься как выжатый лимон: пустой, кислый, ни на что не годный.

Простодушие глубоких нравов — вот где западло. Ибо таится страсть в холодном поте. Не в горячем, не в огненном — в холодном, липком, противном. Блуждая обонянием, словно граф, в измышление, вроде будто прав, то шаткий, похоже, нрав. Сегодня я царь, завтра — нищий. Сегодня любовь, завтра — ненависть. И сам не рад, а поделать ничего не может.

Словно голодный зверь, кипит разогретая кровь. В порыв лишённых прав, в чувстве взбешённый нрав, в мыслях — весь отрешённый. Ни туда ни сюда. Ни с людьми, ни без людей. Сиди в норе, облизывай раны, придумывай, как дальше жить. Дабы невиден образ жизни далеко... Где же он, этот образ? Прячется, тварь. Что порыв зарыт неглубоко. Рукой подать, а не достать. Как загнанный зверь в клетку рвётся, в мире том и я порой метался. По углам, по стенам, по собственной шкуре. Где не дремлет око в сердце — нравов горько.

Но, может, так и надо? Может, эта горькая страсть и есть признак жизни? Пока око не дремлет — ты не спишь. Пока кровь кипит — ты не остыл. Пока мечешься — ищешь. А ищешь — значит, надеешься. И это главное. Не дать оку заснуть. Не дать страсти превратиться в пепел. Не дать себя загрызть тоске. Тогда и простодушие не во вред, и холодный пот — не в тягость, и взбешённый нрав — не наказание, а двигатель. Вперёд. К чему? К тому, кто примет тебя любого: и графа, и зверя, и пустого, и полного. И тогда, глядишь, око успокоится, но не уснёт. Будет просто смотреть — ясно, тепло, по-родному. И сердце перестанет выжимать соки, а начнёт их набирать. Понемногу, по капле. Всё сначала. С чистого листа. Хоть и горького. Но — живого. Спасибо, око, что не дремлешь. Спасибо, сердце, что болит. Значит, не окоченели. Значит, теплимся. Значит, надо жить дальше. По-своему, по-странному, но — честно. И это — лучшее, что можно сделать. Правда. Не верите? А вы проверьте. На себе. На этой самой горькой страсти. Она — ключ. Не теряйте его. И дверь когда-нибудь откроется. Обязательно. Я знаю. И вы узнаете. Только не бросайте. Идите. С открытым оком. И сердцем, которое, пусть и горько, но — бьётся. Ради чего? Ради жизни. Которая — никогда не кончается. Даже когда очень плохо. Особенно когда плохо. Тогда она — настоящая. Без прикрас. Такая, какая есть. И это — ценно. Поверьте. Спасибо. Всё. Идите дальше. Прямо. Не сворачивая. К себе. К своему оку. К своей правде. Которая — внутри. И она — не дремлет. Никогда. Помните. И живите. Хоть горько, хоть сладко — живите. Это — главное. Спасибо. Конец. И начало. Сейчас. Навсегда.

Не дремлет око в сердце нравов горько,
Пылко пылает, чего-то желает.
Страсть горько разгорается только,
Что бегут отеки в сердце потоки.
Блуждают токи, выжимая все соки.

Простодушие глубоких нравов,
Ибо таится страсть в холодном поте.
Блуждая обонянием, словно граф,
В измышление вроде будто прав,
То шаткий, похоже, нрав.

Словно голодный зверь,
Кипит разогретая кровь.
В порыв лишенных прав,
В чувстве взбешенный нрав,
В мыслях весь отрешенный.

Дабы невиден образ жизни далеко...
Что порыв зарыт неглубоко.
Как загнанный зверь в клетки рвется,
В мире том и я порой метался.
Где не дремлет око в сердце нравов горько.


30.10.05.