Из темноты к свету. Часть 3. Глава 11

            - Привет, звезда московская! – услышала Люба знакомый голос в трубке домашнего телефона, ей в Москву звонила  младшая сестра из Киева.

            - Привет, Олечка! Звонишь поздно, что-то случилось?

            - Нет, всё хорошо...  Я только что с работы пришла…  Просто у Женьки в конце месяца выпускной вечер намечается, и он хочет, чтобы его тётка на праздник приехала, - ответила Оля, произнеся последние слова с неуверенностью, выражая тем самым сомнение в реализации задуманного.

            - Ой, даже не знаю, что ему ответить, - растерялась Люба от неожиданности, ведь ещё и трёх месяцев не прошло, как она побывала у них на Украине, однако с языка тут же сорвалось: -  Хорошо, передай нашему выпускнику, что я приеду обязательно.

            С Женькой Люба виделась совсем недавно, когда приезжала в гости к родителям, но разговора о школе и предстоящем выпускном между ними не было. Оставленный на попечение бабушке и дедушке, к Любиному удивлению, он вырос достаточно порядочным парнем.

            Уже четыре года пропадала Ольга на заработках в Киеве, она трудилась не покладая рук и в поте лица старалась обеспечить всем необходимым и себя и сына, который уже заканчивал одиннадцатый класс. Впереди ей предстояли большие затраты, связанные с его дальнейшим обустройством и обучением. Готовясь к предстоящим расходам, она стала полностью отказывать себе во всём, стараясь сохранить каждую копейку.



            - Парень вырос настоящим красавцем, - сказала Люба сестре, когда увидела Женьку, вышедшего на крыльцо дома в чёрном костюме и красной рубашке с галстуком.

            - Мама, а ты такси уже вызвала? – спросил Евгений.

            - Да, только что… Минут через десять подъедет, - сообщила Оля сыну, который  в ответ одарил её и свою любимую тётку очаровательной улыбкой.

            - Статный, высокий…  совсем взрослый стал. Наверное, уже и невеста есть? – продолжила общение с сестрой Люба, как только Женька свернул за угол дома и направился в сторону летней кухни.

            - На счёт невесты я у него интересовалась… ничего не говорит, молчит как партизан, - ответила Оля. – Считаю, что невеста ему пока не нужна, потому что я собираюсь забрать его в Киев, чтобы в институт поступил и получил высшее образование…  Вот там пусть и знакомится.

            - А какая разница, откуда невеста будет? – удивилась Люба.

            - Большая, - взволнованно и строго ответила Оля, дав сестре мудрое разъяснение: -  Если он уедет, а невеста останется здесь, то из-за неё он, в конце концов, может забросить учёбу, мотаясь туда-сюда, а если девочка будет из Киева, то такой угрозы наверняка можно будет избежать.


            В отличие от Любиного сына Женька рос его полной противоположностью. Спокойный, тактичный, с красивыми манерами, Женя одновременно имел обострённое чувство справедливости, поэтому, не задумываясь о последствиях, в любой момент мог врезать в физиономию любому, кто обижал слабого и беззащитного человека. С раннего детства он посещал спортивные секции, сначала  занимался каратэ, потом боксом, любил играть в футбол.

            Сергей и Женя были двоюродными братьями, но дружба между ними не складывалась. Серёга был старше Евгения на семь лет и долгое время они жили в одной комнате, однако по отношению к младшему брату старший брат вёл себя просто издевательски.

            Чтобы Женька вырос сильным и мог за себя постоять, Ольга записывала его в разные спортивные секции. Все эти обстоятельства  вынудили мальчишку заниматься спортом, он вырос, окреп и теперь готов дать отпор не только взрослому брату, но заступиться за каждого, кого обижают несправедливо.

            Последний раз Люба виделась с сыном полтора года назад, он вместе со своей беременной подругой сбежал к бабке в Донецкую область, к бывшей Любиной свекрови, чтобы скрыться от правосудия после жестокого избиения какого-то парня.
 
            Родившейся девочке уже шёл второй год, но свою внучку Люба ни разу не видела, так как в её понимании о поездке к ним не могло быть и речи – сына и свекрови она панически боялась, так как сын так и не отказался от мечты её убить, а свекровь она считала настоящей ведьмой.


            - Оля, ты случайно не слышала за моего Сергея что-нибудь? – поинтересовалась Люба, сидя с сестрой на заднем сидении автомобиля, направлявшегося к Дворцу культуры, арендованного для проведения выпускного вечера и расположенного в районе железнодорожной станции соседнего посёлка.

            - Нет, не слышала… Да ты не волнуйся, кто-кто, а твой Сергей нигде не пропадёт. Он мне сам рассказывал, как с дружками своими выезжал на москвиче за село и воровал всякую живность, которая паслась на привязи. Остановятся, быстро закинут какого-нибудь барашка в багажник и едут в лесополосу делать из него шашлык.

            - Мне больно об этом слышать… И зачем только свёкор оставил ему эту машину?

            - Между прочим, твой Сергей ещё при жизни деда угонял машину из гаража, и делал это постоянно. Он как-то хвастался мне, что  дед подловил его и забрал ключи, а он взял, вырвал провода, соединил между собой и всё равно смылся на ней. Машину он угробил основательно, поэтому дед и отдал её ему в наследство, а дом внучке завещал…  Уверена, что от той машины уже ничего не осталось, один металлолом.

            - Жалко мне свёкра… В отличие от свекрови, Станислав Фёдорович относился ко мне с уважением, я чувствовала это, хотя против своей жены он никогда не шёл…  Оля, а ты не знаешь, сколько лет прошло, как он умер? – спросила Люба.

            - Это можно легко подсчитать…  Мы тогда приезжали к ним курсовую работу писать, когда в техникуме учились. Когда мы уезжали, он уже не вставал, совсем плохой стал и кашлял так, что стены содрогались. Я тогда, чтоб никто не видел, наливала ему коньячка понемногу, и давала выпить… он сразу же засыпал и пока спал – не кашлял.

            - Это был год, когда мы дипломы защищали…  девяносто четвёртый,  значит, прошло лет десять-одиннадцать, как он умер…  У Фёдоровича в лёгком осколок оставался… последствия войны…  вот, под конец жизни он и дал о себе знать, - сказала Люба с сочувствием. – Об этом осколке он мне сам рассказывал… Во время боя рядом с ним снаряд разорвался и осколком ему пробило лёгкое, отчего потерял сознание. Наши тогда отступили и его раненого немцы в плен забрали и отправили в концлагерь… Там он пробыл больше трёх лет, пока американцы вместе с нашими не освободили… Чудом в тюрьме выжил…

            - Он мне тоже про этот осколок говорил… Сказал, что врачи советовали осколок не трогать, раз не беспокоит, - так же с сочувствием сказала Оля. – Это сколько же сил нужно было иметь, чтобы весь этот ужас пережить?

            - Фёдорович говорил мне, что он выжил только благодаря вере, которая была в его сердце… Вера в то, что он обязательно выживет, не смотря ни на что… Как-то перед наступлением, ему пришлось с другими бойцами ночевать у одной женщины, в каком-то селе… Перед утром он проснулся,  почувствовал, что кто стоит рядом. Приоткрыв глаза, он увидел в рассветных сумерках хозяйку, которая стояла перед ними с веточками вербы и что-то шептала… Молитвы читала…  Сердце его вдруг забилось от нахлынувшего волнения…  Разоблачать себя он не стал, и, закрыв глаза, снова уснул. А утром, перед их уходом, она сказала, что сегодня великий праздник, Вербное воскресенье, что она молилась о них Богу и что все они останутся живы. Её слова проникли ему в душу, он всегда помнил о них и верил, что будет именно так, как она сказала.

            - А что обозначает этот праздник? – поинтересовалась Оля.

            - Даже не знаю… Надо будет у кого-то расспросить, - ощущая какую-то неловкость, ответила Люба. - Я не раз слышала, что нужно обязательно верить, что без веры ничего не получится и не исполнится… Вот, он верил и остался в живых… Правда, под конец жизни война вернулась к нему снова.

            - Не помню, говорила я тебе или нет, но твой Серёжка мне рассказывал, что слышал, как перед смертью дед сказал бабке, что сон ему приснился, в котором сообщалось, что если он три дня продержится, то выкарабкается и ещё поживёт.  Ведьма твоя, как только узнала об этом, сразу же мужа своего бросила, больше не давала ему пить и уколы делать перестала… А ему только и надо было, чтоб постоянно горло смачивать… Из-за этого у него в горле всё высохло, он не смог отхаркиваться и умер… Ещё Серёга сказал, что дед написал для тебя предсмертную записку и попросил бабку, чтобы та передала, но она её тайком прочитала и в печь выбросила.

            - Об этом ты мне ничего не говорила, эти страшные вещи я слышу впервые…  Интересно, о чём он писал в своей записке? 
 
            - Может, прощения попросить хотел… Обычно перед смертью прощения у всех просят, – ответила мудрая Ольга.


            До Дворца культуры оставалось сделать последний поворот. Во всё время разговора Люба не переставала бросать взгляды в сторону Женьки, который сидел на переднем сидении и увлечённо о чём-то беседовал с водителем. И чем дольше она смотрела на племянника, тем больше им гордилась, одновременно пытаясь понять, как и когда её собственный сын вдруг превратился в само исчадие ада.

             Николай Иванович, их отец, сделал всё, чтобы позаботиться о своих внуках, он заботился о каждом из них, давал напутствия, не жалел ни сил, ни времени, ни денег. В семнадцать лет он помог Женьке окончить автошколу и получить права, узнав, что парень мечтает водить машину, которой у него пока не было, но которую он хотел купить, когда начнёт самостоятельно работать.

            В отличие от Евгения Сергей не желал ни учиться, ни работать, он вёл свободную и разгульную жизнь, и никто не смог вывести его на правильный путь.

            Отец являлся для Ольги и Любы образцом настоящего мужчины, которому в их понимании должны соответствовать их мужья. Именно такому образу соответствовал Николай, с которым Люба вот уже три с половиной года сожительствовала в Москве, однако он так и не собирался связывать себя узами брака, что доставляло ей большое беспокойство.


            - Ольга, ну и ну!..  Из певца Кая Метова твой бывший муж превратился в боксёра Валуева! - с удивлением воскликнула Люба, когда такси отъехало, и, подошедший к ним Влад, поздоровавшись,  отошёл с Женькой в сторону.

            - Точно, чем-то на Валуева смахивает, - небрежно ответила Ольга. - Тогда ему было двадцать четыре года, а сейчас сорок один, небось уже больше ста килограмм стал весить…  Изменился он только внешне, а так, каким он был таким он и остался…  О сыне как не заботился, так до сих пор и не заботится, вечно денег нет… Хорошо, что хоть соизволил приехать к ребёнку на выпускной.

            - Он так и живёт с той барменшей, любовницей своей?

            - Нет… Выгнала она его… Думаю, что из-за безденежья… Сейчас его приютил на время отец одного друга, он врач, за границу на отдых уехал, оставил Влада за квартирой присматривать… До этого он у кого-то в гараже жил…


            Вместе с сестрой и её бывшим мужем Люба сидела в дворцовом зале недалеко от сцены и со  вниманием наблюдала за происходящим вокруг, ожидая начала торжества. Она отчётливо видела, что Оля полностью погрузилась в свои мысли, сидит отрешённая и ни одна мышца на её лице не содрогается.

            Чёрное платье облегало и подчёркивало не только стройную фигуру Ольги, но и контраст на его фоне светлых волос, подкрученных и собранных в необычный пышный хвост с помощью заколки-банана, ещё советского производства. Эту заколку Оля бережно хранила уже несколько лет, потому что с её помощью волосы собирались и удерживались так, что причёска делалась неотразимо красивой, чего нельзя было достичь другой подобной заколкой.

            Вставка на её платье, в области груди, была вышита золотыми нитками, которая вместе с золотой бахромой, пришитой наискось, очень хорошо сочеталась с цветом Олиных волос и золотыми серьгами в виде крупных обручей.
 
            Это платье Люба привезла из Москвы, чтобы одеть на Женькин выпускной вечер, но потом передумала и подарила его Оле, решив, что сестра в такой день должна выглядеть неотразимо. Оля, хотя и без особой радости, но подарок всё же приняла, став настоящим украшением праздничного вечера.

            - Извините, вас просят подняться на сцену для вручения цветов выпускникам, - сказала Оле одна из молодых преподавателей, пробравшись к ней через узкий проход между двумя рядами кресел.

            - Меня? – словно очнувшись от неожиданности, переспросила Ольга. – А кто просил?

            - Наш директор, Мезенцев Николай Васильевич, - ответила учительница, ожидая от родительницы положительного ответа.

            - Но почему именно меня? – не переставая удивляться, снова задала вопрос Оля, ведь зал был почти до отказа заполнен другими родителями с их гостями, и она не могла понять, почему беспокоят именно её.

            - Вы красиво одеты и достойно выглядите для того, чтобы стоять на этой сцене, поэтому директор попросил пригласить именно вас, - очень доступно объяснила преподавательница.

            Николай Васильевич преподавал уроки физики и астрономии, когда ещё Оля училась в этой школе, в которой теперь отучился и её сын. С преподавателем, а потом и директором школы, она всегда была в хороших отношениях, он уважал её и как ученицу, и как человека, поэтому Ольга не смогла отказать ему и, покинув своё место, стала пробираться  вслед за учительницей, двигаясь в направлении сцены.

            Состоявшийся разговор проходил в присутствии Влада, сидевшего рядом с Ольгой и услышанное им, явно, задело его за живое.

            Стоило Любе увидеть сестру стоящей на высокой сцене с большой охапкой крупных ромашек на длинных стеблях, как гордость за неё и племянника переросла в настоящую радость. Белые цветы на фоне длинного в пол чёрного платья и пышных белых волос, ещё ярче подчеркнули её грациозность и красоту.

            После вручения аттестата, Оля каждому выпускнику выдавала по одной огромной ромашке.

            - А сейчас аттестат вручается Турканову Евгению, который является  настоящим мачо нашего класса и гордостью нашей школы! – произнесла в микрофон его классная руководительница.

            Услышать такое Люба никак не ожидала и гордость за двух близких ей людей снова всколыхнула её сердце. Она мгновенно представила, как сейчас радуется за своего сына Оля, а сын одновременно восхищается своей матерью, принимая из её рук белый цветок - символ чистоты и искренности.

            Торжество проходило в атмосфере волнения и радости за каждого выпускника, ведь каждому из них предстояло вступить на путь взрослой жизни, где их будут подстерегать всевозможные соблазны и преграды, которые предстоит постоянно преодолевать, чтобы по возможности не оступиться и не потеряться в этом огромном и сложном мире.
            

            В свои тридцать шесть лет Оля выглядела очень молодо и, находясь рядом с сыном, скорее походила на его подружку, чем на мать. А вот рядом с бывшим мужем, который почему-то не улыбался и не разговаривал, она выглядела хрупкой царевной-несмеяной.

            Одетый в чёрную рубашку с коротким рукавом и в белые брюки под чёрный пояс, с коротко остриженными волосами, Влад всем своим видом и поведением напоминал Любе криминального авторитета, под стражей которого находилась её сестра.

            Сидя вчетвером за одним столиком в городском ресторане «Зодиак», куда всех свезли автобусами после торжественной части, Люба не могла не видеть, что Оля чем-то встревожена, что праздник  совсем не радует её, а на лице отпечатались усталость и тревога.

            Ни музыка, ни конкурсы, ни танцы, ни смех, ничто не могло вывести Ольгу из стопора, в котором она находилась. Чтобы хоть как-то отвлечь сестру от переживаний, Люба взяла инициативу на себя – она искренне радовалась празднику, шутила, смеялась, танцевала, не раз приглашённая племянником на танец.

            Заметив в углу ресторана огромный аквариум, стоявший на высоких металлических ножках, Люба приблизилась к нему и увидела в толще воды большую жёлтую рыбку, которая показалась ей необыкновенно сказочной. Чтобы немного развеселить сестру, она подошла к ней и, улыбаясь, сказала:
            - Олечка, там большой аквариум стоит, и в нём плавает золотая рыбка…  Пойдём, загадаешь ей три желания.

            - Не хочу я никуда идти… Иди сама загадывай, - ответила Оля без всяких шуток.

            - А я уже и так загадала и даже сфотографировалась с ней на память, - продолжая улыбаться, сказала в ответ Люба, которая вовсе не шутила, она действительно загадала рыбке три желания: непременно вылечить больную маму, срочно исправить нерадивого сына, поскорее выйти замуж за неприступного Николая.


            Вечер в ресторане подходил к концу, впереди ребят ожидала ночная прогулка на теплоходе, а родителей – разъезд по домам. Влад не стал дожидаться окончания совместного мероприятия и ушёл «по-английски», покинув сестёр чуть раньше их ухода.

            Допив оставшееся шампанское, Люба и Оля встали из-за стола и уже собрались покинуть заведение, как вдруг к ним подошёл молоденький официант, преградив путь.

            - Вы должны оплатить счёт за коньяк, который заказывал мужчина, сидевший с вами за одним столиком, - произнёс он, наблюдая, как лицо Ольги стало резко меняться, выражая неистовый гнев, но произнести что-либо она смогла не сразу.

            - Кто заказывал, тот пусть и оплачивает! С какой стати я должна за кого-то платить? Ещё чего не хватало!  Теперь сами за него и расплачивайтесь, чтобы в следующий раз умнее были!– вырвалось, наконец, из уст разъярённой Ольги, которая уже собралась уйти, но, глядя на перепуганного парнишку, сжалилась над ним и сказала: - Ладно, сколько я должна вам оплатить?

            Озвученная сумма снова повергла Ольгу в шоковое состояние, и её настроение теперь было испорчено окончательно.

            - Оля, а почему он не пил то, что стояло на столе?  Зачем он стал заказывать в баре коньяк за чужой счёт? – спросила Люба, когда они вышли из ресторана на улицу, освещённую фонарями.

            - Потому что мы крутого из себя строим!..  Посмотрите на нас, мы только коньяк пьём! – по-актёрски и с возмущением выговаривала Ольга своей сестре. – Постоянно без денег ходит, без конца одалживает и не отдаёт… Наверное, стыдно было снова просить, вот и решил на хитрость пойти… А чтобы напиться, ему одной бутылки мало!.. Хорошо, что я деньги с собой захватила…  на всякий случай…


            Через день сёстры расстались, разъехавшись по своим столицам.

            Ольге нужно было немедленно заняться устройством сына – перевезти его в Херсон, подать документы в достойное учебное заведение, помочь в подготовке к вступительным экзаменам, определиться с жильём рядом с местом учёбы и ещё много всего. Дел на её плечи навалилось множество и на всё нужны были немалые деньги.

            Отправив в длительную командировку своего сожителя, Оля с апреля месяца наслаждалась своим одиночеством, отдыхая от его постоянных попоек, бесконечных ревностей и оскорблений.

            Оставив Ольгу на своей даче одну, Василий из далёкой Индии мог ей лишь только позвонить. Но даже разговор у него получался не всегда – как только, съедаемый недоверием и бурными фантазиями, он в порыве ревности срывался, Ольга сразу же отключала свой сотовый телефон.

            С командировки он должен будет вернуться только в октябре, поэтому у Ольги было достаточно времени, чтобы спокойно решить все необходимые вопросы.

            Благодаря своему упорству, Оля достигла всех поставленных целей, и уже этой осенью Женька стал студентом Межотраслевого института управления в городе Киеве, поступив на юридический факультет.

            Эта новость почему-то Любу сильно удивила и стала для неё настоящим сюрпризом, но в скором времени её ожидал ещё один сюрприз, довольно необычный и очень для неё важный…


            Каждый год в сентябре месяце Люба вместе с Николаем покидала Москву. По его инициативе она составляла ему пару, чтобы две недели провести на солнечном побережье Чёрного моря, останавливаясь в частном секторе города Анапы.

            В связи  с этим, в начале сентября к Любе всегда приезжала из Новошахтинска Танюшка, целительница и ясновидящая, чтобы присмотреть за квартирой и принять клиентов, желающих получить её услуги.

            Вот и на этот раз, подготовив ребят к школе, она оставила их и маленькую дочь на мужа, который был безработным, и все они полностью зависели от Таниных доходов.

            Таня только приехала и приём пока не вела, отдыхая и набираясь сил для предстоящей нелёгкой и очень изнуряющей работы, для начала которой ей необходимо было получить благословение от священника.

            До отъезда на море оставалось несколько дней, и Люба решила использовать их для консервирования запасов на зиму, отправившись с самого утра на рынок для закупки всего необходимого.


            - Мама, быстро всё бросай и поехали! Я тебя еле дождалась! – накинулась на Любу взволнованная Таня, как только та отворила дверь и затащила в коридор два больших и увесистых пакета.

            - Куда? – поспешила поинтересоваться Люба, совершенно не понимая, что от неё хотят.

            - Нас Матронушка ждёт! Она явилась мне и сказала, чтобы мы всё бросили и срочно к ней приехали!

            Люба застыла на месте, ничего не понимая и пытаясь сообразить, как такое может быть. «Наверное, Таня что-то сама себе нафантазировала. Как умерший человек может являться, да ещё и разговаривать, пусть даже он и святой?» - мысленно спрашивала она себя.

            - А я закатку делать собралась, - попыталась отговориться от странной поездки Люба.

            - Мама, да брось ты свои баклажаны, ничего с ними не случится, завтра закатаешь!..  Выходим скорее, нам нужно спешить, а то не успеем!


            Путь в Покровский монастырь к мощам старицы был не близким. Всю дорогу Люба пыталась понять непонятное: «И зачем я Матронушке понадобилась?.. Кто я такая, чтобы она меня ждала?.. И как я буду общаться с ней?.. Как она сможет мне объяснить причину такого странного вызова?»

            - Таня, а зачем она меня ждёт? – решилась, наконец, поинтересоваться Люба, понимая, что говорить об этом Татьяне не очень хочется, видя, как та переживает о чём-то своём.

            - Мама, я ничего не знаю, ни о чём меня сейчас не спрашивай… Я переживаю, что мы можем не успеть… Приедем, тогда всё узнаешь, - сильно нервничая, ответила Танюшка.


            Войдя на территорию монастыря, они направились к очереди, занимаемую приходящими людьми, желающими попасть к Матронушке  для поклонения и прошения исполнения своих нужд. Вдруг выяснилось, что раку с её мощами перенесли с обычного места в соседний храм, так как в прежнем помещении начался ремонт.

            - Так, мама, следуй за мной, - приказала Татьяна и рванула вперёд, продвигаясь вдоль очереди к соседнему храму.

            Вдруг Таня резко остановилась, не доходя до входа в храм метров тридцать, она стала всматриваться  через толпу вперёд и словно пыталась кого-то увидеть. Лицо её выражало волнение, которое передалось и Любе.

            Не понимая, что делать дальше, Люба робко сделала два шага вперёд и примкнула к стоявшей очереди, но никто из людей возмущаться не стал. Только она это сделала, тут же заметила, что в их направлении очень быстро движется священник, вышедший из храма и одетый в чёрную рясу.

            Этого священника Люба увидела сразу, так как смотрела на вход в храм, подражая Татьяне и пытаясь понять, кого она высматривает взглядом. На удивление, высокий и грозный мужчина в чёрном одеянии подошёл именно к тому месту, где стояла Люба, окружённая другими людьми, и резко остановился.

            - Кто делал аборты, прошу проследовать за мной, - сказал он, словно отчеканил, и, развернувшись, снова направился в сторону храма.

            Стоявшие рядом с Любой женщины закрутили головами, спрашивая о чём-то друг друга, и некоторые из них поспешили отправиться за священником.

            - Я не поняла, зачем он подходил?..  Что он хотел? – тут же стала спрашивать окружающих женщин Люба, взволнованная происходящим.

            - Мама, быстро иди за ними! Он вам будет грех абортов снимать, - услышала Люба голос Татьяны, раздавшийся сзади.

             Оглянувшись, Люба сразу же у неё спросила:
            - А ты почему не идёшь?

            - Мне не надо… Я их не делала, - услышала Люба в ответ.

            Немного замешкавшись и соображая, что происходит, Люба рванула за удаляющимися женщинами и священником, уже входящим в храм.

            Мощи Матронушки были установлены справой стороны, недалеко от входа, а всех приглашённых женщин священник отвёл вглубь храма и стал читать какие-то молитвы, в процессе произнесения которых он останавливал чтение, и каждая из них шёпотом называла своё имя.

            Вся процедура прошла довольно быстро, в конце которой нужно было внести пожертвование на любую сумму, но у Любы не оказалось даже минимума, ведь все деньги она потратила на рынке, а думать о содержимом кошелька ей было некогда – квартиру она покинула, не успев в неё толком войти. Но к счастью, пожертвование оказалось делом добровольным, поэтому на неё никто не обратил никакого внимания.

            Собираясь покинуть храм, Люба повернулась в сторону выхода и увидела Танюшку, стоявшую почти рядом и разговаривающую с другим священником. Она отошла в сторонку, ожидая, когда окончится их разговор, но ждать пришлось недолго, наложив крестное знамение на протянутые Таней руки, священник быстро удалился.

            - Всё, мама, благословение на исцеление людей я получила, теперь можно будет приступить к работе, - с нескрываемой радостью сообщила Таня. – Мало кто из священников готов дать такое благословение,  поэтому Матронушка и позвала меня, чтобы я смогла его получить у этого батюшки… А тебя она позвала, чтоб ты очистилась. 

            
            Спускаясь по ступенькам храма, Люба вдруг почувствовала удивительно небывалую лёгкость, она перестала ощущать своё тело, и ей казалось, что вот-вот она взлетит, словно птица. Чувство радости переполняло её душу, которая ликовала и пыталась вырваться на свободу, чтобы объять собою весь мир.

            Радость эта была какой-то другой, совсем не похожей на все другие радости, она струилась из глубины сердца, как бы из ничего, и было ощущение, что она никогда не иссякнет.

            Втайне от всех Люба уже давно мечтала избавиться от этого ужасного греха, с того самого момента, как только узнала и осознала всю его тяжесть. Но как это сделать, она не знала, а спросить у кого-либо не осмеливалась.

            Каждый раз, подходя со своими просьбами к мощам старицы, Люба ощущала перед ней своё убожество и несовершенство,  потому что её сердце всегда носило в себе память о содеянном грехе, о котором она старалась никому не говорить, даже самой Матронушке.

            Теперь Люба понимала, что святая провидица знала все её тайные мысли и переживания, поэтому она и позвала её через Татьяну, чтобы помочь избавиться от душевных страданий. Для Любы это было не просто сюрпризом, для неё это стало настоящим чудом.

            - Танюшка, какое счастье, что мы успели!.. Если бы мы опоздали на три-пять минут, ничего бы этого не случилось!

            - Я молилась и просила Матронушку нас подождать…

            - Танюшка, я только одного не могу понять, как так получилось, что священник вдруг решил нам грехи отпустить?

            - Я думаю так: сегодня особенный день, когда церковью прощается этот грех.


            Весь оставшийся путь о произошедшем событии они больше не говорили, каждая из них светилась от счастья и находилась при своих мыслях. Ощущение лёгкости не покидало Любу, она не шла, она порхала бабочкой, и всем сердцем благодарила Матронушку за такое необыкновенное чудо.

            Оказавшись дома, Люба решила немедленно поговорить с Таней, чтобы поделиться своими мыслями, которые рвались наружу и требовали разъяснений.

            - Танюшка, я пока ехала домой, пыталась понять, почему Матронушка  никак не поможет мне помочь за Николая замуж выйти… Спрашиваю её: Матронушка, ну почему? в чём причина?  И вдруг меня осенило: так у меня же предыдущий брак венчанный!

            - Мама, эту подсказку тебе сама Матронушка дала… Действительно, как она может просить за тебя Господа, если ты перед Богом в венчанном браке состоишь. Развод у тебя оформлен, но этого мало, тебе надо обязательно развенчаться.

            - Но как? У меня на руках нет документа о венчании, он остался у этого шизофреника… Явиться к нему за документом – всё равно, что подписать себе смертный приговор… Зачем я тогда от него в Москву сбежала?

            - Если хочешь связать судьбу с Николаем, значит действуй, - твёрдо сказала Таня и добавила: - Проси Матронушку и она поможет.


            Много раз перечитывала Люба книгу о Матронушке и её чудесах, приобретённую в Покровском монастыре. Ею была куплена уже не одна книга, потому что их она раздавала своим знакомым, каждый раз покупая новую, чтобы направить к её мощам людей для оказания помощи.

            Люба всегда верила в силу старицы и всегда надеялась на её помощь, а после последних событий её вера ещё больше усилилась. Однако, не смотря на силу веры, сомнения всё же закрались в её душу, ведь, как считала Люба, случай с развенчанием осуществить просто нереально.

            «Нет, я не должна так думать… Матронушка творит чудеса… Она обязательно поможет… Как только мы вернёмся с моря, я сразу же поеду к ней и буду умолять о помощи», - так думала Люба, не представляя, как и чем она сможет ей помочь и не подозревая, что впереди её ждёт новое чудо…

   
            
            
            
            

            


Рецензии