Иду я по шпалам,

Иду я по шпалам. По шпалам железнодорожным. Не по тротуару, не по асфальту, не по протоптанной тропе — по дереву, пропитанному временем и маслом. По ржавым рельсам, по гравию, который хрустит под ногами. Где уже давно не ходят поезда. Не ходят, но дорога осталась. И я по ней иду.

Вечер. Солнце уже за горы садится, последние лучи золотят шпалы, делают их тёплыми, почти живыми. А я иду. После работы. После всей этой суеты, которую люди называют жизнью. Иду к себе. К тому самому месту, где не нужно ничего играть, где можно снять сапоги, заварить чай и просто сидеть, глядя в окно. И думать. Или не думать.

Иду пешком до станции Луговой. Три километра, если по прямой. А по шпалам — немного больше, но мне не жалко. Потому что здесь, на этой дороге, время течёт по-другому. Здесь нет машин, нет шума, нет голосов, которые что-то требуют. Только ветер в проводах да собственное дыхание. Раз-два, раз-два — шпалы мелькают под ногами, и с каждым шагом ты становишься тише, спокойнее, ближе к самому себе.

Сначала, когда я только пошёл по этой дороге много лет назад, я бежал. Торопился. Думал, что если приду быстрее — будет больше времени. А потом понял: не в этом счастье. Счастье — в самом пути. В том, что ты идёшь и чувствуешь, как земля дышит. Как пахнет ржавчиной и нагретым деревом. Как тихо поют птицы, укладываясь на ночлег. И как внутри тебя, в такт шагам, рождается та самая песенка, которую ты напеваешь сам себе.

Тихо песенку свою напеваю, душу в ней в страсти изливаю. Не для кого-то, для себя. Чтобы легче шлось, чтобы мысли не путались, чтобы ветер не казался таким холодным. Песня эта — она простая, вроде бы и слов в ней нет, а есть — чувство. То самое, что гонит вперёд, не даёт свернуть. Про любовь к этой земле, к этому небу, к этой дороге, которая ведёт домой.

Помню, как в молодости я тоже ходил по шпалам. С девчонкой. Она смеялась, прыгала с одной шпалы на другую, считала: «Раз! Два! Три!» А я смотрел на неё и думал, что вот оно, счастье. Просто идти рядом с кем-то, кто тебе дорог. Просто держать за руку. Просто знать, что вы вместе. Потом она уехала в город, вышла замуж, родила детей. А я остался. И шпалы остались. И я продолжаю ходить по ним. Уже один. Но не одиноко. Потому что эта дорога — она моя. И она никогда не предаёт.

Я иду к милой сторонушке своей, с чувством любви к ней горя. Что поётся в песенке — оно не зря. Не просто слова, не пустой звук, не привычка. То, что внутри, что живёт годами, что становится только сильнее, когда всё остальное рушится. Вот она, сторонушка. Не на карте, не в документах, а внутри. Та, где тебя ждут. Даже если никто не выходит навстречу. Даже если в доме темно. Ты знаешь — ждут. И этого достаточно.

Впереди — станция Луговой. Старая, полузаброшенная. С облупившейся краской, с заколоченными окнами, с табличкой, на которой уже не разобрать букв. Но я знаю — за ней, за станцией, начинается моя земля. Поле, река Лобовка, берёзы у дороги, аул. И дом. Мой дом. Родного порога. Тот самый, который не блестит, не пахнет лаком, не встречает хором труб. Но он — свой. И это всё.

Шпалы кончаются. Дальше — грунтовка. Потом — тропинка. Потом — калитка. Я иду, и с каждым шагом становится легче. Будто вся усталость, все тревоги остаются за спиной, на тех самых шпалах, которые я прошёл. И я уже не просто иду — я приближаюсь. К тишине. К покою. К самому себе. Настоящему.

И в этот момент я всегда вспоминаю. Всех, кто прошёл по этой дороге до меня. Дедов моих, отцов, соседей. Они тоже ходили по шпалам. Тоже работали, уставали, шли домой. Тоже пели песни, наверное. Тоже думали о чём-то своём. И эта дорога — она как ниточка, которая связывает поколения. Мы все идём по ней, каждый в своё время. И каждый находит в ней что-то своё.

Спасибо шпалам, что держат. Спасибо дороге, что не бросила. Спасибо песне, что не дала сбиться. Я — иду. Иду. Ещё немного — и буду. Дома. Наконец.

Я останавливаюсь у калитки. Рука ложится на шершавую деревяшку. Смотрю на дом — он тёплый, светится в окнах. И в этом свете — вся моя жизнь. Всё, что было. Всё, что есть. И всё, что будет.

— Здравствуй, дом, — говорю я. — Я вернулся.

И открываю калитку. Вхожу.

А за спиной — шпалы. Железнодорожные. Те, по которым я шёл. Они остаются там, но они — внутри меня. Как память. Как путь. Как любовь.

И пусть поезда по ним уже не ходят — я ходил. И буду ходить. Пока есть силы. Пока есть эта дорога. Пока есть дом.

И я пишу это — для всех, кто идёт по своим шпалам. Кто устал, кто сбился, кто сомневается. Помните: дорога — она всегда ведёт. Надо только идти. Не сворачивать. Не останавливаться. Даже если поезда уже не ходят.

Дойдёте. Обязательно. До той самой станции, за которой — жизнь. Настоящая. Своя. .

Иду я по шпалам,
По шпалам железнодорожным.
Где уже давно не ходят поезда.

Иду я по дороге прямой.
Иду пешком до станции Луговой,
После будни трудовой.

Иду я по шпалам шаг за шагом.
Тихо песенку свою напеваю,
Душу в ней в страсти изливаю.

Иду я к милой сторонушке своей,
С чувством любви к ней горя,
Что поётся в песенке, оно не зря.

И в путь дорога будет веселей.
Иду я по шпалам,
По шпалам железнодорожным.

Иду я по дороге прямой.
Иду пешком до станции Луговой,
После будни трудовой.

Где моя любимая сторонушка земная.
Где незаметно будет и дорога,
Что ждёт меня дом родного порога.

Иду я по шпалам,
По шпалам железнодорожным.
Где уже давно не ходят поезда.

Спасибо, что прочитали. Спасибо, что идёте рядом. Даже если вы далеко — мы на одной дороге. На одной. И это главное.

До встречи. На станции Луговой. Или чуть дальше. Где нас ждут.

С лёгким паром, люди добрые. Или с добрым вечером. Идите. Не останавливайтесь.

Домой.