Всеми забытая горем убитая

Бродит женщина одна, брошена, вся взъерошена. Не первый день, не первый месяц — уже и счёт потерян. Бродит в грусти и печали, безутешным горем убита. Глаза красные, руки опущены, плечи согнуты под тяжестью невидимого груза. Она всеми забыта. Даже те, кто клялись быть рядом, куда-то исчезли — растворились в своих заботах, обидах, равнодушии.

Бродит женщина одна из стороны в сторону, словно в невидимую стену упирается. Шаг вперёд — и больно. Шаг назад — и пусто. Бродит, грусть и печаль изливая, тем временем под нос себе бурчит слова без начала и конца. Видно, ноша её так тяжела, выпила горя чашу до дна — ни капли не осталось, только горький осадок на языке.

Теперь она пьяна сполна. Не вином — горем. Что в ней разом разум смутился! День с ночью во мраке слился, перестала понимать, когда спать, когда вставать, когда плакать, а когда уже выплакано всё. Ибо некому утешить в горе её. Раньше был тот, кто обнимет, скажет: «Ничего, переживём». Теперь нет. Дороги судьбы без приветствия встречали — каждая новая поворачивалась спиной. И двери не отвечали, а лишь в тиши провожали усталый взгляд.

Теперь она брошена на произвол судьбы… Всеми забыта, горем убита. Бродит в грусти безответной печали, словно тень, которую не замечают. Бродит женщина одна, брошенная, вся взъерошена. И даже ветер, который треплет её седую прядь, не может ответить на главный вопрос: «За что? За что мне это?» Но ветер молчит. И улицы молчат. И только её собственные шаги — одна, вторая, третья — отмеряют эту бесконечную, никем непройденную дорогу. И кажется, что никто не придёт. Никто не возьмёт за руку. Никто не скажет: «Идём домой. Я здесь». Но женщина всё бродит. Потому что останавливаться — значит признать, что надежды больше нет. А она есть. Даже на самом дне. Даже когда кажется, что уже ничего не осталось. Она есть. Где-то там, за следующим поворотом. И женщина идёт. Одна.

Бродит женщина одна, брошена, вся взъерошена;
Бродит в грусти и печали, безутешным горем убита.
Она всеми забыта!

Бродит женщина одна из стороны в сторону,
словно в невидимую стену упираясь!
Бродит, грусть и печаль изливая, тем временем под нос себе бурча;
Видно, ноша её так тяжела, выпила горя чашу до дна!..

Теперь она пьяна сполна!
Что в ней разом, разум смутился!.. День с ночью во мраке слился.
Ибо некому утешать в горе ем!
Дороги судьбы без приветствия встречали.
И двери не отвечали, а лишь в тиши провожали…

Теперь она брошена на произвол судьбы…
Всеми забыта, горем убита!
Бродит в грусти безответной печали.
Бродит женщина одна, брошенная, вся взъерошена...