За поединок, сею минутной славы

**ПОГОНЯ ЗА МЛЕЧНОЙ СЛАВОЙ**

*Повесть*

---

**Часть первая. Неприметный**

Он сидел на лавке у подъезда, смотрел на прохожих. Они бежали — кто с телефоном, кто с сумкой, кто с пустым взглядом. Он знал — у каждого из них своя гонка. За деньгами, за признанием, за тем, чтобы стать заметным, чтобы о них говорили. А он — он просто сидел и смотрел.

Его звали Дмитрий. Ему было за сорок. Он работал на заводе, жил в старой квартире, ездил на трамвае. Его жизнь была неприметной. Он не стремился к славе, не искал лайков, не писал постов. Он просто жил.

— В кибернетический век славы, — сказал он. — Неприметной жизнью правый. Мне не по нраву по праву погоня за млечной славой.

Вчера он видел, как его бывший одноклассник давал интервью по телевизору. Тот был теперь важным человеком, ездил на дорогой машине, говорил красиво. Дмитрий смотрел на него и чувствовал странную пустоту. Не зависть. Скорее сожаление. Потому что он знал — за этой славой стоит одиночество. Гонка, которая не кончается. Покоя в ней нет.

Он встал, пошёл к реке. Там было тихо. Вода текла спокойно, как его жизнь. Он сел на берег, закурил. И подумал: может быть, неприметность — это не слабость. Это свобода.

---

**Часть вторая. Ретивость**

К нему часто приходила соседка, Алевтина. Она была старше его на десять лет, всегда громкая, всегда недовольная. Она жаловалась на жизнь, на соседей, на то, что её никто не ценит.

— Ты, Дима, сидишь тут, как сыч, — говорила она. — А другие живут, радуются, куда-то стремятся. А ты? Всё смотришь на воду.

— Мне и здесь хорошо, — отвечал он.

— И не скучно?

— Скучно, — усмехнулся он. — Но не так, как им.

Она удивлённо смотрела на него, качала головой и уходила. А он оставался. Он знал — его покой — это не лень. Это выбор. И он сделал его давно.

— Ох, как строго, ретиво! — сказал он однажды. — Любим мы порой себя, когда б невзначай, теряем лишь покой.

Он видел, как люди тратят себя на пустые цели. Как они загоняют себя в эту гонку, а потом удивляются, почему устали. Он не осуждал их. Он просто выбрал другую дорогу.

---

**Часть третья. Туман**

Однажды он встретил женщину. Она сидела в кафе у реки, смотрела на воду и плакала. Он подошёл, сел за соседний столик. Она подняла глаза, улыбнулась сквозь слёзы.

— Извините, — сказала она. — У меня просто день плохой.

— Бывает, — сказал он.

Они разговорились. Её звали Ирина. Она работала в рекламе, делала картинки, которые никто не помнит. У неё был успех, деньги, признание. Но она чувствовала себя пустой.

— Я бегу, — сказала она. — Бегу, чтобы не думать. А когда останавливаюсь — накрывает.

— Я тоже бегал, — сказал он. — Потом понял — это не жизнь. Это иллюзия.

Она смотрела на него, и в её глазах что-то менялось. Она увидела в нём покой, который искала.

Они стали встречаться. Она постепенно уходила из своей гонки. Уволилась, сняла квартиру рядом с ним, начала просто жить. Иногда ей было страшно, иногда хотелось вернуться. Но он держал её. Просто тем, что был рядом.

— Словно пыль да туманы, — говорил он. — Все душевные способности губя, нас мучает; страждет от засухи. Как бы напоить и освежить себя.

Он научил её не бежать. Он научил её дышать.

---

**Эпилог. Свет**

Прошли годы. Они живут у реки, в маленьком доме. Он работает сторожем на лодочной станции, она рисует. У них нет славы, нет денег, нет признания. Но у них есть покой. И они знают — это главное.

— Иной мысли в нас нет, — говорит он иногда. — И жаль себя не хуже ретивой старухи. Но мы не жалеем. Мы просто живём.

Она берёт его за руку, улыбается.

— Спасибо тебе. Ты показал мне, что счастье — не в гонке. В тишине.

Они сидят у воды, смотрят на закат. В этом закате нет ни славы, ни модных игр, ни поединков за минутное признание. Только тишина. Только покой. Только они — те, кто выбрал неприметную жизнь. И не жалеет об этом.

Он закрывает глаза и чувствует — он прав. Погоня за млечной славой оставляет пустоту. А неприметная жизнь — наполняет. И в этом его истина.

В кибернетический век славы,
Неприметной жизнью правый,
Мне не по нраву по праву,
Погоня за млечной славой.
 
Ох, как строго, ретиво!
Любим мы порой себя,
Когда б невзначай,
Теряем лишь покой.
 
Словно пыль да туманы.
Все душевные способности губя,
Нас мучает; страждет от засухи;
Как бы напоить и освежить себя.
 
Иной мысли в нас нет –
И жаль себя не хуже ретивой старухи.
И, проводив её, заливаем вином,
Поминки ей творим с пылом горючим.
 
Идущей ныне интригой,
Пленяющей в быте приметной,
Игры входящей модной,
За поединок сей минутной славы.