Жизнь на вид

О, кручина, как Афина, — родилась не из головы Зевса, а из сердца, разбитого вдребезги. Вера жизни, лучина, что светит в самую тёмную ночь, не давая сгинуть. В страсти великая причина, ложностью меры величина. Как часто мы путаем истинное с наносным! Как часто принимаем боль за любовь, а страх — за заботу. В сорока перстах, в сорока верстах утаило в своих устах. Прошагало, промелькнуло — сорок лет жизни как не бывало. Оглянуться не успеешь, а уже половина пути позади. И что за плечами? Усталость? Мудрость? И то, и другое.

Жизнь на вид проста, но в строгости правил тайну хранит, как гранит. Не подкопаться, не расколоть. У грани черты лишь бранит — за неосторожность, за легкомыслие, за то, что не ценили. Сердце в ней знобит, в беглом взгляде разит, пленяющим образом сразит в душе ненароком. Встретишь чьи-то глаза — и всё. Пропал. Забыл, кто ты, откуда, куда шёл. Бьёт током по нервным стокам, пламенем жестоким стекая, у грани черты пресекая, в даре речи вмиг отсекая. И язык не поворачивается сказать то, что нужно. Только молчишь и смотришь. Вмиг жизнь сию опекая. Окутывая её заботой, которая порой непонятна, но всегда искренна.

Ибо жизнь ставит на вид, словно учитель двоечника. В строгости правил, тайну хранит, как гранит. Не расколет её ни горе, ни радость. Она — цельное. И мы — её часть. Хрупкая, но живучая. О, кручина, как Афина... Ты и мука, и мудрость. Ты и плач, и смех. Ты — жизнь. Которую мы проживаем, не всегда понимая. Но — проживаем. И это дорогого стоит. Даже когда кажется, что сил нет. Даже когда сорок лет пролетели как один миг. Даже когда гранит трещит по швам. Жизнь идёт. И мы идём с ней. В строгости правил. В тайне, как у гранита. В вере, что всё будет хорошо. Ибо иначе — зачем тогда всё? Зачем кручина? Зачем Афина? Зачем эти сорок перстов и сорок вёрст, если в конце — пустота? Не пустота. Там — опыт. Там — любовь. Там — те, кого мы встретили, и те, кого потеряли. Всё это — жизнь. Которая, как гранит, хранит тайну. Но иногда разрешает заглянуть. И тогда — озарение. Тогда — покой. А потом — снова путь. Со своими радостями, печалями, кручинами. И это нормально. Это по-человечески. Это — наше всё. Спасибо, жизнь. За гранит. За кручину. За Афину. За то, что ты есть. И мы — тоже. Пока — есть. Значит, не зря. Всё не зря. Даже самая горькая кручина. Особенно она. Она — как Афина: рождает мудрость. Из боли. Из слёз. Из бессонных ночей. И это — бесценно. Спасибо. Иду дальше. По граниту. Рядом с кручиной. Вспоминая Афину. Которую, может, и не было на самом деле. Но она есть. Внутри. И светит. Как лучина. Вера в жизни..

О, кручина, как Афина,
Вера жизни, лучина,
В страсти великая причина,
Ложностью меры величина.

В сорока перстах, в сорока верстах,
Утаило в своих устах.
Прошагало, промелькнуло,
Сорока лет жизни как не бывало.

Жизнь на вид,
В строгости правил,
Тайну хранит, как гранит.
У грани черты лишь бранит;

Сердце в нем знобит,
В беглом взгляде разит,
Пленяющим образом сразит;
В душе ненароком;

Бьет током по нервным стокам,
Пламенем жестоким стекая,
У грани черты пресекая,
В даре речи вмиг отсекая.

Вмиг жизнь сию опекая.
Ибо жизнь ставит на вид.
В строгости правил,
Тайну хранит, как гранит.


9.05.05, испр. 21.06.2018.