Где Кошки, Где Мышки

Заигрались мы в прятки. Не в меру, без оглядки. Забегались, закрутились, потеряли берега. Где кошки, а где мышки — уже не разобрать. Кто кого ловит, кто от кого прячется? Набили себе шишки на лбах, на боках, на самолюбии. И сидим теперь, потираем ушибленные места.

В норушке у старушки, у той самой, что из сказки, сидят теперь вместе и кошки, и мышки. Мир, дружба, жвачка. Где у макушки торчат лишь ушки — настороженные, чуткие. Усики, как просеки, рассекают воздух в поисках опасности. Раздуты их носики — принюхиваются, не пахнет ли жареным. Торчат лишь глазки, чисто надутые бусинки, в которых отражается весь этот безумный мир.

Заигрались мы в прятки в безмерные силы без оглядки. Ибо пошли ныне порядки, что чудеса растут прямо на грядке. Раньше чудеса были в небе, в храмах, в тихих зорях. А ныне — в огороде. Ради смеха и зарядки из лягушки вьют ракушки. Шьют костюм из неведомой зверюшки — это генетики не знают сферы этики. Им бы мочь, а там — что вырастет, то вырастет. Как рыба-кит сочиняет хит, в этом и наука чуда мира — ракушка. Открыто на фоне безмерных килобит, в пространстве времени Чудо-юдо ловушка.

Пестро-серым чувством рябит, что сердце в нём знобит. Не жарко, не холодно — зябко как-то, тревожно. В чреве утробы порождения ждут нас ныне силы перерождения. Кто в кого переродится — неведомо. Может, мыши в кошек. Может, кошки в мышек. А может, мы все в кого-то третьего, совсем незнакомого.

Заигрались мы, видно, в прятки. В силе меры без оглядки. Надеюсь, вы себе не набили эти же шишки на макушке? Скажите же ныне в хохотушки, где кошки и где мышки? Не понадобятся им хлопушки для меры их растолкушки. И в каждой безделушке приделаны ушки для лёгкой меры ныне прослушки. Подслушивает жизнь. Подглядывает. И смеётся над нами добрым, усталым смехом. Мол, ищите-свищите. А то, что ищете, у вас за пазухой. Только вы туда никогда не заглядываете. Потому что там — не игра. Там — правда. А с правдой в прятки играть страшновато. И шишки набить можно крепче. Но надо. Иначе зачем тогда всё? Зачем кошки, мышки, старушка, норушка? Зачем эти прятки без оглядки? Затем, чтобы однажды остановиться и сказать: «Нашла!» Или: «Нашёлся!» И выдохнуть. И понять, что никто ни от кого не прятался. Только от себя. И это — самая длинная и смешная игра. Которая, к счастью, никогда не кончается. Потому что конец игры — это конец любопытства. А пока мы любопытны — мы живы. Даже с шишками. Даже с прослушками. Даже с этими вечными, дурацкими, прекрасными прятками.

Заигрались мы в прятки,
Не в меру, без оглядки.
Где кошки, а где мышки?
Набили себе шишки.

В норушке у старушки,
Сидят теперь вместе.
Где у макушки,
Торчат лишь ушки.

Усики, как просеки,
Раздуты их носики.
Торчат лишь глазки,
Чисто надутые бусинки.

Заигрались мы в прятки,
В безмерны силы и оглядки.
Ибо пошли ныне порядки,
Что чудеса растут прямо на грядке.

Ради смеха и зарядки;
Из лягушки вьют ракушки.
Шьют костюм из неведомой зверюшки,
Это генетики не знают сферы этики.

Как рыба-кит сочиняет хит,
В этом и наука чуда мира — ракушка.
Открыто на фоне безмерных килобит,
Пространстве времени Чудо-юдо ловушка.
 
Пестро-серым чувством рябит,
Что сердце в нём знобит.
В чреве утробы порождения,
Ждут нас ныне силы перерождения.
 
Заигрались мы, видно, в прятки,
В силе меры без оглядки.
Надеюсь, вы себе не набили
Эти же шишки на макушке?

Скажите же ныне в хохотушки,
Где кошки и где мышки?
Не понадобятся им хлопушки,
Для меры их растолкушки.
 
И в каждой безделушке приделаны ушки,
Для легкой меры ныне прослушки...