Донжуан

В прелести любви бесспорны, в горести ночи бессонны. Воистину, сокровенен роман, как бессонны ночи Донжуана. Не того, из пыльных книг, а живого, дышащего, с хрипотцой в голосе и вечной неудовлетворённостью в глазах. Лаской рук, нежностью губ ласкает он нежное женское тело — безумно, нежно и смело, так, что мир перестаёт существовать. Остаются только пальцы, губы, шёпот, тишина.

В них женщина сходит с ума, в нежности поцелуев тает сама. Под устами задорно тает безмолвно, забывая о том, кто она, откуда, зачем. Льстит Донжуан женским сердцам довольно, но не со зла, не с расчётом — такова его природа. Уста его мёдом смазаны привольно, сладко мерцают блёсками вольными. Обещают рай, но дарят только его отражение.

Что слышны благородные порывы души, треплющие хрупкости сердца в тиши, дабы мотыльки слетаются в ночи на яркий огонёк свечи! И он — эта свеча. Яркая, манящая, опасная. Безутешностью дарит он любовь — странный дар, не каждому понятный. От счастья безмолвно стынет в жилах кровь, когда понимаешь: это на миг. Это только сейчас. Это не навсегда.

Льются слёзы порывов безутешных грёз, ласково, нежно в тесках у Донжуана. Он принимает их, не утирая, не стыдя. Любовь скороспелая тешет и нежит смело, беглою волной пышет и дышит, как заводной. За нежными постелями, за беззастенчивой игрой прячется в нём герой. Донжуан в триумфе бесспорном наслаждается женской славой слабости такой. Не жестоко, нет. Скорее, удивлённо: как же вы, такие сильные, такие умные, такие красивые — а ведётесь. На тепло. На слово. На взгляд.

Ибо трепетный Донжуан! Горит, как пламя огня, словно яркая свеча! Дабы всегда летят к нему, как мотыльки, нежные женские сердца. Обжигаются, плачут, уходят, возвращаются. А он всё горит. Не сгорая. Потому что он не живёт этой любовью — он ею дышит. Как воздухом. Как ветром. Как смыслом, которого нет, но без которого нельзя. И женщины знают это. И всё равно летят. Потому что даже один миг с таким, как он, стоит года обычной, правильной, скучной жизни. И пусть потом боль. И пусть потом пустота. Зато было. Горело. Пылало. И это — бесценно. Для обеих сторон. Для него — как подтверждение жизни. Для них — как напоминание, что они ещё живые. И это страшно. И это прекрасно. И это — вечный сюжет. Который не надоест никогда. Пока есть мужчины, способные зажигать свечи. И женщины, готовые лететь на их свет. Донжуан. Не герой, не злодей. Просто человек, который умеет любить — быстро, ярко, без оглядки. И платить за это одиночеством. Но это уже его плата. Его крест. Его свеча. Которая горит до утра. А утром — пепел. И новый мотылёк. И снова ночь. И снова любовь. Которая не длится долго, но запоминается навсегда. Таким уж он есть. Таким мы его принимаем. Или не принимаем — но он от этого не исчезнет. Потому что такие, как он, не исчезают. Они перерождаются. В каждом поколении. В каждом сердце. В каждой бессонной ночи. Донжуан. Которого мы заслужили. И которого никогда не забудем. Даже если очень захотим. А захотим ли? Сомнительно. Слишком сладко. Слишком больно. Слишком по-настоящему. Прощай, Донжуан. И здравствуй. Снова. Как всегда.

В прелести любви бесспорны,
В горести ночи бессонны,
Воистину, сокровенен роман.
Как бессонны ночи Донжуана.
Лаской рук, нежностью губ...
Ласкают нежное женское тело
Безумно нежно и смело.
В них женщина сходит с ума,
В нежности поцелуев тает сама.
Под устами задорно тает безмолвно.
Льстит Донжуан женским сердцам довольно.
Уста его медом смазаны привольно,
Сладко мерцают блёсками вольными.
Что слышны благородные порывы души,
Треплющие хрупкости сердца в тиши,
Дабы мотыльки слетаются в ночи,
На яркий огонек свечи!
Безутешностью дарит он любовь!
От счастья безмолвно стынет в жилах кровь.
Льются слёзы порывов безутешных грез,
Ласково, нежно в тесках у Донжуана.
Любовь скороспелая тешет и нежит смело,
Беглою волной пышет и дышит, как заводной.
За нежными постелями, за беззастенчивой игрой.
Прячется в нем герой Донжуан в триумфе бесспорной,
Наслаждается женской славой слабости такой.
Ибо трепетный Донжуан! Горит, как пламя огня, словно яркая свеча!
Дабы всегда летят к нему, как мотыльки, нежные женские сердца!


01.01.05.