Афоризм
А вот что неожиданно прислал мне довольно давно корреспондент московской областной газеты "Ленинское знамя". Газеты нет уже с прошлого века, с тех лет, когда рухнул Советский Союз. Тоже сплошные ужасы, но что было, то было...
Газета «ЛЕНИНСКОЕ ЗНАМЯ» № 74 (20094) 28 марта 1986 г.
Письмо позвало в дорогу
ПО МАТЕРИАЛАМ СТАТЬИ “СНАСТИ И СТРАСТИ”
Житель г. Химки Н. А. Борский и москвич В. В. Чернышов решили отдохнуть на лоне подмосковной природы. Выбрали место – озеро в Раменском районе, в лесочке недалеко от городка Раменское. Стоял конец лета 1985 года. День выдался на славу – сухой, жаркий и тихий. В полдень, вволю накупавшись, пошли побродить по лесу, который окружал озеро, а мальчишки, двое сыновей Чернышова и их товарищи, остались на берегу. Трое пытались рыбачить самодельными удочками.
Вскоре взрослые услышали ругань и жалобные крики детей на берегу, где находились подростки. Подбежав туда, Борский и Чернышов увидели группу подвыпивших парней во главе с пожилым мужичком, напавшую на ребятишек. Со стороны “гостей” дело дошло до рукоприкладства, один из них лихо отрабатывал приёмы карате на одном из сынишек Чернышова. По словам напавших, это лесное озеро вовсе не озеро, а нагульный пруд местного рыбхоза “Гжелка”, и ловля рыбы в нём запрещена. Наглое враньё, конечно. Не было вокруг озера ни предупредительных надписей, сообщающих о его принадлежности к рыбхозу, ни охраны, вообще ничего, что бы говорило о том, что данный водоём – пруд, а не бесхозное озеро. К тому же на берегу неподалёку, на другой стороне озера, в тот момент находились другие рыбаки-удильщики, взрослые мужики, к которым ватага налётчиков, заявлявших, что они инспектора рыбнадзора, остереглась подступиться. Может, самозванцы и к чернышовским детям бы не пристали, если бы их отец с другом не отошли в чащу. Напали самозванцы на беззащитных. Интересная подробность: за негодяями брели двое плачущих мальчишек, уже избитых и ограбленных этими так называемыми “инспекторами” и просили хотя бы вернуть им отнятые у них вещи, в том числе и дорогие пластиковые удилища.
Примерно таким же образом самозванцы успели поступить и при нападении на детей В. В. Чернышова: забрали себе всё, что успели: удочки, походную посуду, даже несколькими пойманными карасишками не побрезговали, уложили себе в сумки. А когда подошли Чернышов с Борским, попытались обыскать их, чтобы присвоить найденное, но не осилили. Тогда мужичонка, возглавлявший налётчиков, это был некий А. И. Куприянов (ни формы у самозванцев не было, ни каких-либо документов) нахально отобрал у Борского рабочее удостоверение личности, который тот законопослушно, опасаясь дальнейшего рукоприкладства со стороны напавших, предъявил с просьбой составить протокол о якобы имевшем место нарушении правил рыбной ловли. Разумеется, никакого служебного бланка у налётчиков не было, они просто рассмеялись наивности своей жертвы. Затем хулиганы и грабители – а как же ещё квалифицировать их действия? – ушли, унося отнятые у отдыхавших личные вещи и удостоверение личности Борского.
Похоже, такие развлечения гжельские хулиганы практиковали постоянно, всё им сходило с рук, но на этот раз они нарвались на Н. А. Борского, правдолюбца и зануду, тем более, что вскоре в бухгалтерию по месту его работы пришла официальная бумага, с требованием взыскать с Н. А. Борского семьсот шестьдесят шесть рублей за выловленных им сетью карасей в пруду рыбхоза “Гжелка”. Эти сволочи, протрезвев, успели наврать директору рыбхоза, некоему Архангельскому, что дело было на рыбхозовском пруду, изобразив себя самоотверженными и бескорыстными защитниками коллективного имущества. Сами они были родственниками начальников разного уровня в рыбхозе, местными, так сказать, мажорами – в полнейшей уверенности, что всякие бесчинства, творимые ими, сойдут с рук. Директор оказался самодуром и распорядился в соответствующих инстанциях (у него везде свои люди) сфальсифицировать задним числом протокол с внушительным штрафом с Борского в размере 766 рублей и отправить соответствующую бумагу по месту его работы – за злостное браконьерство с применением сетей и погубление пятидесяти двух карасей, выращенных в рыбхозном пруду.
Пришлось Н. А. Борскому обращаться в раменскую милицию. И нашёлся там вроде бы честный сотрудник, капитан милиции В. В. Братчиков, взявшийся расследовать происшествие. Для начала отрядил в рыбхоз лейтенанта А. Пономарёва. Пономарёв поехал туда вместе с Н. Борским, но место происшествия посетить не соизволил, а сразу прибыл к директору рыбхоза А. П. Архангельскому. Впрочем, вальяжному и самодовольному Архангельскому давно всё было ясно. Он выставил послушного лейтенанта из кабинета, а оставшемуся там Н. А. Борскому предложил на коленях просить прощения. Тогда, мол, удостоверение личности, так и быть, верну, а штраф всё равно надо будет заплатить. Куражился, короче, от души.
Резонные доводы потерпевшего насчёт того, что там было бесхозное озеро, а никакой не гжельский пруд и что хулиганы там просто избили и ограбили отдыхавших детей, на директора абсолютно не возымели действия. Документ самодур не отдал, вещи, отнятые у детей Чернышова, тоже. Ни с чем воротился восвояси потерпевший, не понял он сразу, куда попал и какие могучие связи у раменского рыбного короля в районе и в области, в том числе в парткомах, в судах, в прокуратурах и в органах внутренних дел. Хорошо, сытно отдыхали начальники в рыбхозе “Гжелка” у гостеприимного хозяина, а уж рыбки-то кушали там и после всегда вволю, и не каких-то карасей, а отборную форель и осетринку, которая и в свежем виде хороша, и в засолке как закусь, включая чёрную и красную икорку. Ни покупать не надо, ни выписывать деликатесы издалека, всё местное, всё дармовое.
В общем, платить штраф Борский не пожелал, жить без служебного документа и с клеймом злостного браконьера тоже не хотел. Получив отписки из Раменского УВД и из Раменской районной прокуратуры, обратился в Московское областное ГУВД и в Московскую областную прокуратуру. Причём неоднократно. Поначалу вообще никаких ответов не было, затем пошли отписки, что, мол, всё было по закону, заплати штраф и не рыпайся, удостоверение новое выправляй как утраченное, стерпев нагоняй от своего руководства. Аналогично отфутболен был неугомонный жалобщик в результате обращения в республиканскую прокуратуру. Была отписка и из Генпрокуратуры от какого-то бездушного сотрудника. Даже личное обращение к заместителю генпрокурора Баженову не помогло, который сплавил заявление Борского в Московскую областную прокуратуру. Круг замкнулся. И Борский обратился в прессу…
Прошли осень, зима, наступила весна 1986 года – под оглушительный треск так называемой перестройки с “человеческим лицом” – гласность, демократизация, плюрализм, то, сё… Однако начальники всех уровней давно поняли, что наступает благодатная пора хаоса, безнаказанности, произвола и безграничного обогащения с присвоением себе народного состояния, маскируемые безудержной псевдоидейной болтовнёй и откровенной демагогией из любого, как говорится, утюга. Однако нет худа без добра – провозглашена была для блезира и, как потом выяснилось, не- надолго, отмена цензуры. За тему взялся специальный корреспондент областной партийной газеты “Ленинское знамя”. Время ещё было советское, шёл 1986 год.
А до этого по горячим следам капитан милиции, он же участковый инспектор В. В. Братчиков, махнув рукой на бестолкового лейтенанта Пономарёва, сам отыскал и опросил гжельских мажоров. Да не на таковских напал: они, уже подученные своим начальством и родителями, твердили в один голос, что Борский ловил в пруду рыбу сетями и удочкой, предъявить же конфискованные сети и удочки они не могут, потому что в состоянии праведного гнева уничтожили злодейские снасти на месте, грабить никого не грабили, избивать тоже никого не избивали. Побеседовал участковый и с потерпевшими. Чернышов и подростки рассказали, что ловили карасиков самодельными удочками в их компании мальчики Ильинский, Губанов и Назаров. А Николай Алексеевич Борский вообще не рыбачил. Насчёт бредня участковый тоже выяснил – не было никаких сетей у отдыхавшей компании. Было только ограбление со стороны так называемых инспекторов рыбнадзора и избиение ими детей, причём не только подопечных Чернышова и Борского, но и других ребятишек, которые были на озере и оказались на пути негодяев.
Но странное дело: расследование В. В. Братчикова ни к чему не привело. Наплевало на доводы участкового инспектора руководство Раменского УВД, проигнорировали их и в районной инспекции рыбнадзора, и в районной прокуратуре, и в Московской областной прокуратуре, и в Генеральной прокуратуре СССР. Начитался их отписок корреспондент досыта и не удивляясь, поскольку такое тогда творилось сплошь и рядом.
Почему? Даже на явное преступное поведение мажоров и их предводителя Куприянова – избиение и ограбление детей на озере – никто не обратил никакого внимания. “Не придали значения”, – равнодушно отвечает старший помощник районного прокурора А. А. Баларов, который якобы проводил проверку. Разумеется, он не встречался вообще ни с кем из участников инцидента. “Необходимости не было, всё яснее ясного”, – добавил этот самый Баларов, перекусывая во время беседы с журналистом извлечённой из пакета аппетитной осетринкой первой свежести, случайно оказавшейся в рабочем портфеле.
Корреспондент попытался восполнить пробелы в работе официальных инстанций по этому делу. Встретился и с предводителем налётчиков А. И. Куприяновым. Спросил о конфискованных, якобы у Борского, снастях и, в частности, о бредне.
– Да какой бредень? – заюлил тот. – Палка да рваная сетка.
– Борский ловил этой сеткой рыбу?
– Нет, не ловил. Мы её в лесу подобрали и на дерево забросили за ненадобностью. Она, наверно, там до сих пор висит.
Дотошный сотрудник газеты рассказал об этом директору рыбхоза Архангельскому. Тот, однако, был непреклонен: “Спутал Куприянов. Ну, что с него взять, у него всего-то четыре класса образования”. Как будто доброе имя и совесть вручаются только выпускникам институтов вместе с дипломом о высшем образовании. Встав на путь нарушения законов и оговора невиновного, пожилой А. И. Куприянов подверг себя мучительному душевному испытанию. Весьма тяжёлое бремя для семидесятилетнего. Только спрашивается, где были мозги у этого “совестливого” человека, когда с удовольствием принимал участие в ограблении детишек и в присвоении удостоверения Борского? Не отнял бы служебный пропуск, глядишь, и всего последующего разбирательства с привлечением прокуроров и журналистов не было бы, стерпели бы обобранные и избитые туристы, что нередко бывает у простых русских людей – как говорится, с суда не деньги, с потравы не хлеб. К слову, как оказалось, и сам Архангельский не только совестью не обладал, но и каких-либо серьёзных свидетельств об образовании у него тоже не было.
Ещё одна характерная деталь. В рыбхозе “Гжелка” ведётся особый журнал, в котором регистрируются все нарушения правил ловли рыбы. В 1985 году зафиксировано 143 таких случая, поименованы все нарушители. Но фамилии Борского среди них нет. “Это наша недоработка, – деланно сокрушается директор рыбхоза, – забыли сделать запись…” Да в том-то и дело, что записи о правонарушении Борского в этом журнале быть не могло хотя бы потому, что инцидент произошёл не на пруду гжельского рыбного хозяйства, а на ничейном лесном озере.
Итак, что же выяснилось? Водоём оказался обычным лесным озерцом, никакого отношения к имуществу рыбхоза “Гжелка” не имеющим. Ловля рыбы удочками в озере не запрещена. Дети Чернышова и их приятели рыбачили самодельными удочками совершенно законно и поймали пятнадцать карасиков, которых там пожарили. А Борский не ловил рыбу ни удочкой, ни, тем более, сетью. И чтобы как-то защитить детей от налетевших на них пьяных грабителей, попытался образумить их предъявлением своего служебного документа. Отчасти это подействовало: избиение детей прекратилось, хотя грабёж продолжился: забрав не только удостоверение Борского, но и жареных карасей, запихав в свои сумки кое-что из приглянувшихся чужих вещей, включая походную посуду, а также деньги и перочинные ножики из карманов ребятишек, “инспекторы” с победоносным гоготом удалились. Пытались они вывернуть карманы также у Борского и Чернышова, но те не позволили им это сделать.
Но вернёмся к единственному, более менее, честному во всей этой истории служивому, а именно: к участковому инспектору, капитану милиции В. В. Братчикову, который вроде бы разобрался в происшествии, как положено, и представил своему руководству результаты объективного расследования. О чём со всей ответственностью и рассказал приехавшему корреспонденту. Каково же было изумление журналиста и самого Братчикова, когда на свет божий в отделе милиции всплыл документ, якобы написанный этим инспектором лично, где чёрным по белому было постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Более того, утверждалось: действия нештатных инспекторов рыбоохраны в случае с Борским Н. А. полностью правомерны, никаких незаконных деяний в отношении Борского и сопровождавших его Чернышова и детей они не совершили, а в действиях Борского Н. А. усматриваются признаки правонарушения, предусмотренного ст. 86 Кодекса об административных правонарушениях. И далее: “Привлечь к административной ответственности гражданина Борского Н. А. за нарушение правил рыболовства”.
– Чем же руководствовались вы, делая такой вывод? – спросил корреспондент капитана Братчикова. Ответ растерявшегося инспектора огорошил даже привыкшего к разного рода подделкам документов и подписей в недрах служебных контор:
– Этого вывода я не делал, такого постановления не писал и подпись тут не моя. Никакого отношения к данному документу не имею. Я глубоко убеждён в невиновности Борского, о чём и написал в результате моего расследования.
Оказалось, что подлинное постановление В. В. Братчикова из дела было изъято (без ведома капитана милиции, разумеется) и заменено другим, неизвестно, кем написанным с поддельной подписью участкового инспектора. На все вопросы журналиста руководство тамошнего отдела милиции и Раменского УВД хранило глубокомысленное молчание. Ну, разве это не уголовщина? А что касается отписок по заявлениям Борского во всевозможные раменские, областные и республиканские инстанции, отовсюду блюстители правопорядка и законности с высокими должностями и званиями, с партийными билетами членов КПСС, отвечали дружно: всё с Борским сделано строго по закону, чтоб и впредь неповадно было браконьерствовать и клеветать на самоотверженных и абсолютно безупречных инспекторов рыбнадзора. И никто даже мысли не допустил – разобраться, что же произошло 28 августа 1985 года на лесном озере в Раменском районе: ещё грабёж или уже разбой? Верно говорится, что в беду попадают нежданно, как в яму, а в преступление сходят по ступеням: сначала попирание нравственных норм, потом мелкое хулиганство, а под конец уже нет такого злодейства, на которое бы не пошли людишки, ступившие на лестницу, ведущую в преисподнюю. Не удивлюсь, если услышу, что кто-то из отвязной гжельской ватаги с годами познакомился с тюрьмой.
Знай об абсолютном безразличии всех этих чиновников хулиганы из рыбхоза, они бы ещё пуще безнаказанно бесчинствовали в районе на местных озёрах. И не только там, но и вообще везде. А, может, они и знали, потому и бесчинствовали в округе много лет, укорота им не было никакого: директор-самодур их поощрял, прочие начальники, с аппетитом поглощая поставляемые им рыбные деликатесы, из кожи вон лезли, чтобы угодить ему и не лишиться в дальнейшем таких гостинцев.
Долгие многомесячные мытарства, мучительные переживания, вдвойне тяжкие от сознания своей невиновности в ситуации совершенно бесполезного биения головой о железобетонную стену мафиозного бездушия, не сломили упрямого Н. А. Борского, продолжавшего, как это говорят в народе, качать права. Нормальные люди на его месте наверняка, в конце концов, отступились бы, махнули рукой: плетью обуха не перешибёшь. Но чудак не унимался, дошёл и до редакции областной партийной газеты “Ленинское знамя”. Его письмо и позвало в дорогу корреспондента В. Гаврилова. И странное дело: сразу после его поездки в Раменский район и посещения Московской областной прокуратуры во всех без исключения правоохранительных инстанциях как по волшебству исчезли из соответствующих папок и заявления Борского, и копии отписок ответственных лиц, все решения и постановления о его “преступлении”. Даже сфабрикованный задним числом протокол о задержании матёрого “браконьера” Борского Н. А. испарился в Раменской рыбинспекции. А когда статья о всей этой истории, наконец, появилась в газете, что произошло уже 28 марта 1986 года – ровно семь месяцев спустя после происшествия на безымянном лесном озерке – вынуждены были чесаться и в соответствующих областных инстанциях. Не сразу. До лета проканителились после неоднократных напоминаний редакции и Московского областного комитета КПСС. Первым в июне отбрыкнулся А. Д. Юрченко, бывший в то время начальником Московского бассейнового управления по охране и воспроизводству рыбных запасов и регулированию рыболовства “Мосрыбвод”. Расплывчатый ответ сочинил. Тоже, видимо, красной рыбкой и чёрной икоркой из гжельских прудов лакомился постоянно. Цитировать сие обильное пустопорожнее словоблудие просто противно: на убогом канцелярите сообщено сквозь зубы, что проведены соответствующие совещания, инспекторам даны необходимые указания и т. д. К ответственности, хотя бы формально, никого не привлекли, произвол самозванцев этот А. Д. Юрченко не осудил, только подсказал, как действовать в дальнейшем, а именно: сразу вязать злодея и “осуществлять составление протокола на месте нарушения”.
Затем третьего июля 1986 года отелилась Московская областная прокуратура. Подписал ответ заместитель прокурора области старший советник юстиции некий М. А. Авдюков, тоже, небось, получавший дары из гжельских прудов. Аналогичное канцелярское творчество: совещались, предупреждены, указано на невнимательное отношение к заявлениям трудящихся. Штраф, скукожившийся почему-то до пятидесяти рублей, отменён, а был он, как вы помните, 766 рублей. Опять же нештатникам рыбнадзора рекомендовано вязать нарушителей тут же и немедленно составлять протокол. И ни слова, ни полслова от блюстителя закона об избитых и ограбленных детях, об отнятом у Борского удостоверении, которое вернули только в мае 1986 года – прислали в отдел кадров по месту его работы в конверте без всяких извинений и сожалений по поводу случившегося.
Добился, значит, какой-никакой справедливости очкастый. Всю осень, всю зиму и начало весны добивался. Выматывали ему кишки в областной прокуратуре и после публикации в газете статьи “Снасти и страсти” – начиная с апреля. И не только ему, но и его товарищу Чернышову, его детям и другим избитым и ограбленным мальчишкам: вызывали много раз, допрашивали несовершеннолетних по одному с пристрастием и прямо-таки рвением без положенного в таких случаях присутствия родителей или учителей, пытались ловить детишек на противоречиях. Короче, изо всех сил отмазывали грабителей и потакающих им должностных лиц. Измором брали, рассчитывали, что надоест Чернышову и подросткам ездить в прокуратуру, часами томиться в коридоре, давать показания и подписывать малограмотные записи их ответов прокурорскими крючкотворами. К чести Чернышова и ребят потерпевшие и это выдержали.
Ничего от них не добившись, прокурорские чиновники вынуждены были дать задний ход. Сочинили казённый ответ в редакцию, в котором курьёзнейшим образом работники аппарата областной прокуратуры предупреждались об ответственности за невнимательное и поверхностное отношение к проверке заявлений и обращений трудящихся. То есть сами себя пожурили…
Такая вот получилась справедливость по-русски. Словно в капле воды – океан, отразилась в этой истории гниль правящего класса с поголовным членством в КПСС, его продажная готовность к любому ренегатству ради собственного процветания и безграничного обогащения. Повсеместная готовность, начиная с руководства страны и кончая номенклатурой на местах. Потому-то легко и быстро был уничтожен мировой социализм вместе с СССР и без особых препятствий осуществлён капитализм с вожделенной точкой невозврата. Глобальная, неслыханная по масштабам и чудовищным последствиям катастрофа свершилась.
P. S. Прошло сорок лет с того времени. А история эта не забывается. Нет на свете давно Владимира Чернышова, погиб его старший сын, претерпевший когда-то от гжельских грабителей. Остальные мальчишки, Губанов, Ильинский и Назаров, живы, они давно уже взрослые мужики, которым за пятьдесят. Зато умерли некоторые грабители и их покровители, в том числе предводитель негодяев А. И. Куприянов и рыбий король А. П. Архангельский: Куприянов в бедности и безвестности, миллиардер Архангельский в роскоши и почёте с множеством привилегий, с огромной пенсией и контрольным пакетом акций ЗАО “Рыбхоз “Гжелка”. В магнатах местного масштаба величался до старости, затем, уже на покое – с пребыванием пожизненно на всякого рода почётных синекурных должностях, не требующих ни труда, ни какой-либо ответственности, но, как всегда, с высоким доходом.
Вот дутые сведения о великом А. П. Архангельском с официального сайта администрации Раменского района
Родился 5 июля 1926 г. в с. Чернитово Моршанского района Тамбовской области. С 1943 г. находился в рядах Советской Армии, воевал в составе Первого Прибалтийского фронта, участвовал в освобождении городов: Старая Русса, Полоцк, Вильнюс. Был ранен.
После войны проходил службу в составе Группы советских войск на территории Германии. Более 30-ти лет жизни отданы служению Отечеству в рядах Вооружённых Сил. Последние годы воинской службы прошли в Донинской войсковой части, расположенной на территории Раменского района. Уволен из рядов Советской Армии в звании полковника.
В 1973 г. назначен на должность директора рыбхоза «Гжелка» и за двадцать два года работы внёс существенный вклад в развитие производства, содействовал строительству посёлка рыбхоза, местного Дома культуры. Более двадцати лет А. П. Архангельский являлся вице-президентом Общества дружбы СССР (потом РФ) – Шри-Ланка.
А. П. Архангельский имеет государственные награды: два ордена, 34 медали за боевые заслуги и трудовую деятельность, в том числе пять золотых и две серебряных медали ВДНХ (Хотя в последнем случае коллектив наградили, а не его лично – прим. В. Гаврилова). В 1988 г. А. П. Архангельскому присвоено звание «Заслуженный работник сельского хозяйства РСФСР».
С апреля 1998 по апрель 2006 г. А. П. Архангельский возглавлял Совет ветеранов войны и труда Вооружённых Сил и правоохранительных органов, который объединял в то время шестьдесят девять первичных организаций и шесть ветеранских объединений. А. П. Архангельский – участник парада Победы ветеранов на Красной площади в 2000 году (их тогда в грузовиках там провезли – прим. В. Гаврилова).
За активное участие в общественной жизни города и района Решением Совета депутатов Раменского района от 25 июня 2003 г. А. П. Архангельскому присвоено звание «Почётный гражданин Раменского муниципального района».
А вот справка из Министерства обороны РФ (датирована 2020 годом)
Дата рождения 05.07.1926
Место рождения РФ, Тамбовская область, Моршанский район, село Чернитово ; СССР, РСФСР, Тамбовская область, Алгасовский район
Место призыва Можарский РВК, Рязанская обл., Можарский р-н
Дата призыва 05.11.1943
Воинское звание рядовой ; ст. лейтенант интендантской службы ; капитан интендантской службы; подполковник интендантской службы.
Воинская часть 267 запасной стрелковый полк
Ленинградский военно-пересыльный пункт, Ленинградская обл., г. Ленинград
47 омсб, склад 123
Ленинградский военный округ
27 отдельный учебный автомобильный полк
Рязанский ГВК
18 бригада химической защиты
2 отдельная аэродромно-техническая рота
Награды Орден Отечественной войны II степени – в 19 г., к сорокалетию Победы СССР в Великой Отечественной войне. (Его получили все участники войны в 1985 г.).
Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».
Медаль «За боевые заслуги».
Ну, медаль «За победу над Германией» в 1945 году получили все без исключения военнослужащие, в том числе и тыловики, не нюхавшие тогда пороха даже издали. Правда, медаль «За боевые заслуги» здесь как-то смущает: может, действительно, интендант А. П. Архангельский по-боевому отличился, врукопашную укладывая наповал валенком в своём вещевом складе прорвавшихся туда фрицев и сшибая кирзовыми сапогами башни с бронированных «Пантер» и «Тигров»? Оказывается, нет. Ещё до окончания войны был введён порядок награждения военнослужащих за выслугу лет. Единственной медалью, которой награждались военнослужащие за 10 лет службы, была медаль «За боевые заслуги». Такой порядок награждения за выслугу лет был отменён лишь в 1958 году. По состоянию на 1 января 1995 года медалью «За боевые заслуги» было произведено 5 910 078 награждений.
Как известно, в рядах участников знаменитого Парада Победы на Красной площади в Москве в июне 1945 года интенданты не маршировали. Потом, при капитализме, возможно на парады интенданты и допускались, всех желающих брали – настоящих-то фронтовиков к двухтысячному году очень мало осталось. Кстати, непонятно, как из капитанов интендантской службы липовый освободитель Старой Руссы, Полоцка и Вильнюса в интендантские подполковники скакнул. Впрочем, в армейских обозах и не такие чудеса происходили. А уж в полковники он потом сам себя произвёл. И орденов себе «освободитель» Старой Руссы и прочих мест приписал ещё четыре штуки, а медалей и вовсе аж двадцать себе навесил.
28 августа 2018 г. В. Гаврилов, член Союза журналистов РФ,
бывший корреспондент газеты «Ленинское знамя».
Свидетельство о публикации №220010603088