Колдует мать природа

В кольцах золотых дубрав — не просто в лесу, не просто в роще, а в тех особенных дубравах, где деревья стоят не как попало, а кольцами, кругами, хороводами. Где каждый дуб — страж, каждая ветка — знак. Светится там серебром — не золотом, как можно было бы ожидать от «золотых» дубрав, а серебром. Холодным, чистым, лунным. Ежели их повернуть ребром — если посмотреть под правильным углом, если увидеть не то, что на поверхности, а то, что спрятано в толщине.

Гнутся под светом управ — не ломаются, не трещат, а именно гнутся, как живые, как послушные музыке тела. Разно-цветом красок в том — серебро и золото, зелень и багрец, всё, что может родить земля под небом. Шалости земли родной — земля шалит, как ребёнок, как девица на выданье, она не серьезна, она играет. Мудрости жизни заводной — той, что заводит нас, как механическую игрушку, и мы кружимся, и не можем остановиться. Неожиданно вмешалось, и тут же перемешалось — что-то вторглось, что-то спутало карты, и вот уже золото перепутано с серебром, а небо — с землёй.

В кольцах золотых дубрав — возвращаясь, как к припеву. Светится серебром. Для нас стало словно гром, средь белого дня — такое не ждёшь, когда солнце высоко, когда всё кажется ясным и понятным. А тут — гром среди тишины. Мерцает отблесками маня — манит, но не приближается, как блуждающий огонёк. Диво дивное, меж тем звеня — звенит, как струна, как комар в утреннем воздухе. Радуясь жизнью земной — не человеческой, не нашей, а своей, древесной, земляной.

Колдует мать природа бытия — колдует не для забавы, а для дела, для продолжения, для того, чтобы круги не разомкнулись. Зная меру в силе житья — знает, когда дать, когда отнять, когда налить, когда осушить. Чарует духом живущего творца — не мертвого, не ушедшего, а живущего, прямо сейчас, в этих дубравах, в этом серебре. Где устроено из хрустального дворца — хрусталь настолько чистый, что его не видно, только чувствуется прохлада и звон. Строго по азимуту золотого кольца — по компасу, по звездам, по тому невидимому чертежу, который вечен.

В кольцах золотых дубрав — третий раз, как заклинание, как молитва. Светится чистым серебром — не тем серебром, что в монетах, а тем, что на иконах, в лампадах, в родниках. Ежели их повернуть ребром — а мы повернём. Обязательно повернём. И увидим. И замрём. Потому что не каждый день открывается хрустальный дворец. Не каждому. И не в любую эпоху. А сейчас — сейчас время подходящее. Круги сошлись. Золото и серебро заговорили. И мы — внутри этого разговора. Слушаем. И слышим. И слава Богу.

В кольцах золотых дубрав,
Светится там серебром,
Ежели их повернуть ребром.
Гнутся под светом управ,
Разно-цветом красок в том,
Шалости земли родной.
Мудрости жизни заводной,
Неожиданно вмешалось,
И тут же перемешалось..

В кольцах золотых дубрав,
Светится серебром.
Для нас стало словно гром,
Средь белого дня.
Мерцает отблесками маня,
Диво дивное, меж тем звеня,
Радуясь жизнью земной.

Колдует мать природа бытия,
Зная меру в силе житья.
Чарует духом живущего творца,
Где устроено из хрустального дворца,
Строго по азимуту золотого кольца,
В кольцах золотых дубрав.
Светится чистым серебром,
Ежели их повернуть ребром.

19.04.05