Ни стоит она не гроша

Как же так? Что такое? Обретаю я ныне покой — тот самый, которого так долго искал, которого вымаливал у ночи, которому не верил, когда он наступал. Всё призрачно давно — всё, что казалось важным: встречи, обещания, ссоры, примирения. Призраки. Дым. Сон, который забываешь через минуту после пробуждения.

Дабы и мечты уже забыты — не то чтобы сбылись или разбились. Забыты. Как старые письма на антресолях. И душа тем мигом разбита — не ударом, не изменой — временем. Меж жизнью отбита — не умерла, не жива, а так — посередине. Ни туда, ни сюда. Ни тепло, ни холодно.

Как вещий камень тихо закрался — тот самый, что приносит перемены, который не замечаешь, пока не споткнёшься. И в пах жизнью меж тем вкрался — не в сердце, не в голову, а в пах, в живот, в самую глубину, где прячется инстинкт, где страх рождается. Ибо бегут года там своими пролетами — года летят, как птицы, которых не позвать обратно.

Ах, вы не туда ведь залетели — вы, годы, вы, птицы, вы, те, кто мог бы остаться, но улетел. И где вы сейчас лишь одни — в чужом небе, на чужих ветках, в чужой памяти. Что были вы так и не востребованы. Никем. Никогда. И ваша цена — ноль.

И меж нами скрыты тайные двери — не запертые, не заколоченные, а скрытые. Их не найти, если не знать, где искать. И меж тем, где остались лишь её огни — её, той, которая была когда-то. Огни догорающие, но не гаснущие до конца. Над дрейфующими взлётными полосами — полосами, которые больше не принимают самолёты. Которые движутся по ветру, никуда не ведя.

Дабы в них нет добычи огня — нет топлива, нет света, нет жизни. И канут они в забытье — уйдут, растворятся, исчезнут. Оставив меня в сторонке дня — на обочине, у края, там, где солнце светит, но не греет.

На обочине моих дорог — их много, этих дорог, и все они ведут не туда. В пламени моих тревог — тревоги горят, не угасая, и выхода нет. Да просто забудь обо мне — не просьба, приказ. Себе. Ей. Времени. Забудьте. Мне так легче.

Ибо хлынул ныне невидимый поток — тот, что смывает всё: и надежды, и страхи, и самих нас. Накрыло всей волной приток — накрыло, и не вырваться. Чистая чушь, у воды воспрянет исток — парадокс: из чуши, из ерунды вдруг рождается новый источник, новая жизнь. А намедни она не стоит ни гроша. Та, прежняя. Которую я так берёг. Она — копейка. Медная, стёртая, никому не нужная.

Как же так? Что такое? — снова спрашиваю, но ответа нет. Покой обрёл, но не радостный. Призрачный покой. Как мёртвое озеро. Где нет волн, нет ветра, нет ничего. И мечты забыты. И душа разбита. И жизнь — на обочине. И поток — накрыл. И исток — воспрянул. И не стоит ни гроша.

Но почему же тогда дышится? Почему сердце стучит? Почему я пишу эти строки? Значит, не всё потеряно. Значит, ещё есть порох. Или хотя бы память о нём. И о её огнях. И о дрейфующих полосах, которые когда-нибудь примут новый рейс. Чушь? Возможно. Но иногда чушь оказывается правдой. А правда — чушью. И грош. И миллион. И покой. И тревога. Всё вместе. Всё сразу. Как жизнь. Которая, несмотря ни на что, продолжается. На обочине дорог. В пламени тревог. Под невидимым потоком. Который, может быть, однажды унесёт меня туда, где её огни не канули в забытье. Где тайные двери открываются без ключа. Где годы не улетают, а остаются. Где мечты — живы. И душа — цела. И всё стоит… не гроша — любви. Которую, оказывается, я не потратил. Просто спрятал. Под вещим камнем. В паху жизненном. И забыл. А теперь — вспомнил. И пишу. И дышу. И живу. В который раз. Невзирая. Наперекор. Вопреки. Как же так? Вот так. ¬

Как же так? Что такое?
Обретаю я ныне покой;
Всё призрачно давно.

Дабы и мечты уже забыты.
И душа тем мигом разбита,
Меж жизнью отбита.

Как вещий камень тихо закрался,
И в пах жизнью меж тем вкрался.
Ибо бегут года там своими пролетами.

Ах, вы не туда ведь залетели.
И где вы сейчас лишь одни.
Что были вы так и не востребованы.

И меж нами скрыты тайные двери,
И меж тем, где остались лишь ее огни,
Над дрейфующими взлетными полосами.

Дабы в них нет добычи огня,
И канут они в забытье.
Оставив меня в сторонке дня.

На обочине моих дорог,
В пламени моих тревог.
Да просто забудь обо мне.

Ибо хлынул ныне невидимый поток,
Накрыло всей волной приток.
Чистая чушь, у воды воспрянет исток,
А намедни она не стоит ни гроша.