Мой образ витает

При ночном небосводе мой образ витает — не тело, не тень, то, что остаётся, когда закрываешь глаза и перестаёшь быть просто человеком. За небесами, к звёздам вознесённым, туда, где нет гравитации, зато есть свобода. Но оставаясь во мне, в подпитке земной — в крови, в дыхании, в тяжести костей, которые помнят, откуда они родом. Несутся взглядом по вселенной, этому единственному кораблю, который не нуждается в топливе, только в желании смотреть.

Во времени и пространстве, дабы занесённой, словно снегом, пылью веков и светом угасших солнц. Таятся они в долинах грёз, в тернах звёзд — не гладкий путь, с шипами, с препятствиями, но тем и ценнее. Долетая до крайности, что проносится взором в окружности мира сего, где мир — не город, не страна, не планета даже, а вся эта бесконечная череда чудес, которую мы называем реальностью.

В параде галактик во вселенной ищет тленные пути к соратникам по разуму. Не к богам, не к ангелам — к таким же, как мы. Сомневающимся, ищущим, иногда отчаявшимся. Для общения с той цивилизацией иной, в иных мерах — не в километрах, не в световых годах, а в мере понимания, в мере одиночества, в мере надежды. Дабы поделиться радостью о сущности мира сего — не открыть Америку, не доказать теорему, просто сказать: «Смотрите, как красиво. Смотрите, как мы живём. Смотрите, как мы любим». И ибо доказать себе и другим, что не одинок он, во всей вселенной живущий той. Потому что одиночество — это не когда нет других. Это когда нет тех, кто слышит.

Испокон веков человечество бросало свой взор в высь неземную, в ночном небосводе по искоркам звёзд. Не для навигации, не для науки — для того, чтобы почувствовать себя частью чего-то большего. Тлела его душа под куполом земным, тлела, не гасла, потому что искорка надежды всегда теплится, даже когда кажется, что всё кончено. Что парило искоркой желаний покорить те тёрны звёзд, что мерцали и много тысяч лет подряд те же самые, что и сегодня, и завтра, и через миллион лет, если мы доживём.

Ибо вижу я себя в той роли, где предки мои также любовались теми же звёздами на земле, что ныне мерцают перед моим взором. Точно так же, задрав голову, затаив дыхание, боясь спугнуть чудо. Так же было схоже теми чувствами, что когда-то испытали первые жители земли — страх перед бесконечностью, восторг перед красотой, тихая грусть от того, что нельзя дотронуться. Видно, вскружило голову нам пылью вековой не пылью, а самим временем, которое, кажется, останавливается, когда смотришь на звёзды.

Общие искорки не покоряемых звёзд — и это счастье, что они не покоряются. Если бы мы могли их достать рукой, они бы перестали быть мечтой. А мечта — это то, что двигает нас вперёд. В параде галактик во вселенной ибо о вечности витают мысли, что же тогда чувствовали предки наши, глядя на тот же самый Млечный Путь, на ту же самую Полярную звезду, может быть, с той же самой тоской и той же самой надеждой?

Где этот путь останется в вечной тленности своей — не в забвении, в тленности как свойстве всего земного, даже самого великого. И в гряде несбыточной мечты идей, что унесло в порывах вечности земной, зовущих ввысь тленных звёзд. Дабы пленяет нам взор во времени и пространстве. И уносит нас вдаль ту вековую, где нет ни начала, ни конца, а есть только это мгновение — сейчас, когда ты смотришь на звёзды и понимаешь, что ты — часть этого. Не песчинка, не пылинка — часть. Имеющая значение. Потому что без твоего взгляда, без твоего восхищения, без твоей тоски вселенная была бы просто механизмом. А так — она живая. Она чувствует. Она отвечает. Смотри. Не отводи глаз. Звёзды смотрят в ответ. И может быть, именно сейчас, в эту секунду, кто-то там, в другой галактике, тоже смотрит на небо и думает: «Неужели мы одни?» И ты, сам того не зная, отвечаешь ему: «Нет. Я здесь. Я смотрю. Я чувствую. Я — есть». И это — самое главное послание, которое можно отправить во вселенную. Не в радиоволнах, не в зондах, а в этом тихом, молчаливом, но таком бесконечном взгляде вверх. Взгляде, который объединяет всех — и предков, и нас, и тех, кто придёт после. Всех, кто когда-либо смотрел на звёзды и видел в них не точки света, а обещание. Обещание, что мы не одни. Что мы части одного целого. Что вселенная — это не холодная пустота, а дом. Просто очень большой дом, в котором ещё много неоткрытых комнат. Но мы их откроем. Или не мы — наши потомки. Но звёзды будут помнить. И ждать. Всегда. Как ждали они наших предков тысячи лет назад. И как будут ждать тех, кто ещё не родился. Потому что звёзды — они терпеливые. Им некуда спешить. Они знают: мы вернёмся. Взглядом. Мыслью. Мечтой. И снова будем смотреть на них и удивляться. Как в первый раз. Как в последний. Как в вечность.

При ночном небосводе мой образ витает,
За небесами к звездам вознесенным.
Но оставаясь во мне, в подпитки земной.
Несутся взглядом по вселенной.
Во времени и пространстве, дабы занесенной.
Таятся они в долинах грез, в тернах звезд, долетая до крайности,
Что проносится взором в окружности мира сего.
В параде галактик во вселенной,
Ищет тленные пути к соратникам по разуму,
Для общения с той цивилизацией иной, в иных мерах.
Дабы поделиться радостью о сущности мира сего,
И ибо доказать себе и другим,
Что не одинок он, во всей вселенной живущий той.
Спокон веков человечество бросало свой взор в высь неземную,
В ночном небосводе по искоркам звезд.
Тлела его душа под куполом земным.
Что парило искоркой желаний,
Покорить те терна звезд,
Что мерцали и много тысяч лет подряд.
Ибо вижу я себя в той роли,
Где предки мои также любовались теми же звездами на земле,
Что ныне мерцают перед моим взором.
Так же было схоже теми чувствами,
Что когда-то испытали первые жители земли,
Видно, вскружило голову нам пылью вековой.
Общие искорки не покоряемых звезд.
В параде галактик во вселенной,
Ибо о вечности витают мысли,
Что же тогда чувствовали предки наши.
Где этот путь останется в вечной тленности своей,
И в гряде несбыточной мечты идей,
Что унесло в порывах вечности земной.
Зовущих ввысь тленных звезд.
Дабы пленяет нам взор,
Во времени и пространстве.
И уносит нас вдаль ту вековую.