О, мой нежный ангел

 Когда смотришь на человека и понимаешь: вот он, тот самый свет, который не надо зажигать — он уже горит. Сам собой. И греет не тело — душу.

«О, мой нежный ангел» — не в религиозном смысле, не в слащавом. Ангел как тот, кто не объясняет, а чувствует. Кто не учит, а принимает. Кто просто есть — и этого становится достаточно, чтобы день не казался серым.

«Стимул жизни её факел» — но факел не для того, чтобы ослеплять. Он для того, чтобы светить в темноте, когда ты заблудился. И этот свет — мягкий, тёплый, почти незаметный для посторонних — ведёт тебя. Не требует благодарности. Просто горит.

«В судьбе своей вольно и ранимо» — редкое сочетание. Свобода не быть жёсткой, право быть уязвимой. Не прятать свои шрамы, не притворяться, что не больно. И в этой уязвимости — сила. Потому что настоящая сила не там, где броня. Там, где сердце открыто, даже когда знаешь, что могут ранить.

«Руками сама неуловимо» — невозможно схватить, зафиксировать, описать. Только почувствовать. И то — на мгновение. А потом она — как сон, который помнишь, но словами не передать.

«Вечно в памяти ранима» — память не лечит, она сохраняет. И каждое воспоминание — живое, не замороженное. Оно может болеть годами. Но эта боль — не враг. Она напоминает: ты любил по-настоящему.

«Мой ангел красоты, счастья признак высоты» — красота не внешняя. Внутренняя. Та, что не видна на фотографиях, но чувствуется за версту. Признак высоты — не гордости, а полёта. Когда душа так счастлива, что отрывается от земли. Но не парит в облаках, а ровно настолько, чтобы видеть больше, но не терять из виду главное.

«Что уловил миг простоты» — в этом вся суть. Не в сложных ходах, не в многозначительных жестах. В простоте, когда можно молчать и не чувствовать неловкости. Когда два сердца бьются в одном ритме, и этого не объяснить никакой физикой.

«Сердцу милому растраты, разуму непонятные холсты» — лучшее, что есть в этом стихотворении. Холсты — это незаконченные картины. То, что не вписывается в логику, не подчиняется расчёту. То, что нельзя просчитать, но можно прожить. Эти «холсты» видит только сердце. Разум отворачивается, разводит руками: «не понимаю». А сердце — понимает. И платит за это понимание растратой — годами, силами, слезами. Но не жалеет.

«В теле оставшееся супостаты, что в чувствах сердца сжаты» — внутренние битвы, которые никто не видит. Демоны, сомнения, страхи. Они сжимаются в груди в тугой комок. И она — ангел — не выгоняет их, не борется с ними. Она просто сжимает в ответ. И тишина. И покой.

Мой нежный ангел. Ты не спасаешь — ты даёшь мне силы спасаться самому. Ты не ведёшь — ты идёшь рядом. Ты не говоришь «будь сильным» — ты просто молчишь. И в этом молчании — всё. И свет, и боль, и радость, и смысл. И бесконечная, тихая, необъяснимая — любовь.

Спасибо. За то, что есть. За холсты, которые разум не понимает. За миг простоты. За эту земную красоту, которая выше небесной. Ты — нежный ангел. Не из храма — из жизни. Моей. Нашей. Настоящей.

О, мой нежный ангел
Земной той красоты.
Стимул жизни как факел
Сердцу милая — это ты.

В судьбе своей вольно и ранимо
Руками сама неуловимо
Вечно в памяти ранима
И в сердце она хранима
Мой ангел красоты
Счастья признак высоты
Что уловил миг простоты
В мире в том чистоты.

Сердцу милому растраты
Разуму непонятные холсты
В теле оставшееся супостаты
Что в чувствах сердца сжаты.

Мой нежный ангел
Земной той красоты.
Стимул жизни ее факел
Сердцу милая — это ты.

16.10.05.