Мой мир жизни пленника

Как вечный образ бегущего странника — не того, кто бежит от страха, от долгов, от погони. Бежит — потому что не может стоять. Кровь толкает, ветер зовёт, дорога стелется сама под ноги. Открыто ветрам студёным в пристрастие — не прячется, не кутается, не ищет тёплого угла. Ему нужно, чтобы ветер бил в лицо, чтобы холод пробирал до костей, чтобы чувствовать: жив. Полно грёз несбыточностью участие — грёз, которым не суждено сбыться, но он их не отбрасывает. Носит с собой, как носят старую фотографию в нагрудном кармане. Где покорно проникся мыслями изгнанника — изгнанника не из страны, из самого себя. Того, кто потерял ключ от собственной души и теперь ищет его по всем дорогам.

Ох! Как сердце ноет в груди — не от болезни, от тоски. От того, что слишком много видел, слишком много помнит, слишком много не может забыть. Порог судьбы клеймёный в ненастье — порог, на котором оставил следы, когда-то, когда ещё не был странником. Дом, в который нельзя вернуться. Там грусть идёт всегда впереди — не спутница, проводник. Показывает путь, но не к радости, к осознанию. Горечь полынь-трава лишь несчастье — полынь не лечит, она напоминает о горечи, которая всегда с тобой. Её не смыть, не заесть, не забыть. Только принять. И идти дальше.

Затмевает даже веру, надежду и любовь — те три кита, на которых держится мир обычных людей. Страннику они не нужны. У него есть дорога. Стремясь пройти путями неизведанными — туда, где не ступала нога, где карты только намекают, где компас врут. В доле воли прониклось даже в кровь — воля не снаружи, внутри. Стала второй кровью, более густой, более горячей. В страсти борюсь словами теми заповедными — словами, которые знает только странник. Заповедными, как лес, закрытый для посторонних. Он борется, не оружием, словом. И слово это — тишина. Или крик. Или песня без нот.

Мой мир жизни пленника — пленника у дороги, у ветра, у собственной тени. Не жалуется. В страсти пылкой там парит — над землёй, над временем, над пониманием. И пламенем бегущего странника в огне гнева ревностно в жизни горит. Гнева не на кого-то, на себя. За то, что не может остановиться. За то, что дорога не отпускает. За то, что домой — не вернуться. И горит. И светит. Идущим следом. Другим странникам, которые увидят его огонь и поймут: не один ты. Есть братья по бегу, по ветру, по полынной горечи. И когда сердце ноет, когда вера затмевается, когда надежда умирает — есть он, вечный образ. Бегущий. Студёным ветрам открытый. С грёзами несбыточными за пазухой. С заповедными словами на губах.

И пусть его никто не догонит. Он и не ждёт. Бежит. Потому что бег — это не наказание. Это свобода. Выбранная, оплаченная, выстраданная. Теперь — его единственная родина. Где нет порога с клеймом, нет грусти впереди, нет полыни-травы. Есть только шаг, ветер и огонь. Который горит. Не гаснет. Не тускнеет. Как этот образ. Как этот текст. Как мы все, кто однажды понял: стоять на месте — не про нас. Мы — странники. Бегущие. Вечные. Пока есть дорога. А она есть. Всегда. До горизонта. И дальше.

Куда бежишь, странник? Не знаю. Но знаю, что надо. Не опоздать. Не сбиться. Не упасть. И если упасть — встать и продолжить. Ветрам открыто. Сердцу больно. Но в груди — огонь. И он ведёт. Лучше, чем компас. Честнее, чем карта. Горячее, чем полынь. Бегущий странник. Это я. Это ты. Это все, кто когда-либо чувствовал, что дом — не место, а направление. Иди. Не останавливайся. Я рядом. Слышишь шаги? Это я. Твой брат. По ветру. По студёным дорогам. По несбывшимся грёзам. Вместе теплее. Даже когда холод пронизывает до костей. Вместе — не так одиноко. Бежим. Дальше. Пока сердце ноет, пока горит огонь. Это наша жизнь.

Как вечный образ бегущего странника,
Открыто ветрам студеным в пристрастие.
Полно грез несбыточностью участие,
Где покорно проникся мыслями изгнанника.

Ох! Как сердце ноет в груди,
Порог судьбы клейменый в ненастье.
Там грусть идет всегда впереди.
Горечь полынь трава лишь несчастье.

Затмевает даже веру, надежду и любовь,
Стремясь пройти путями неизведанными.
В доле воли прониклось даже в кровь,
В страсти борюсь словами теми заповедными.

Мой мир жизни пленника,
В страсти пылкой там парит.
И пламенем бегущего странника,
В огне гнева ревностно в жизни горит.