Наобум

Слился шум парадных дум — тех самых, что гремели с трибун, что вдалбливались в головы, что казались такими важными, а оказались — мыльным пузырём, лопнувшим в самый ответственный момент. Красноречием речи сладостный — медовые, липкие, от которых потом тошнит. Страстью пылкой утомлённый — не от любви, от надрыва, от того, что каждый оратор старается перекричать предыдущего, а в итоге слышен только шум. Со сказанных фраз поднялся бум — информационный, эмоциональный, пустой. Бум, после которого в ушах звон, а в душе — пустота.

Что даже оратор на миг потерял дар речи в нем; что безмолвно просто сник; как горле ком. Тот самый оратор, который только что вещал, размахивал руками, обещал райские кущи и кары небесным, вдруг замолкает. Потому что понимает: его не слышат. Или слышат, но не верят. Или верят, но уже всё равно. Ком в горле — не от волнения, от бессилия. От того, что слова кончились, а правда — не начиналась. И тишина, которая наступает после, оказывается честнее любых речей. Особенно тех, что были сказаны, но не были прожиты.

Слился шум. Парадные думы разъехались по домам. Оратор сидит один в пустом зале. И ком в горле не проходит. Потому что сказать больше нечего. А слушать — некого. Только эхо. И стыд. Или не стыд — усталость. Оттого, что всё это было зря. Слова, жесты, страсть. Зря. Но — было. И осталось только молчание. Которое иногда говорит громче любых фраз. Особенно когда нет сил говорить. Или когда понимаешь: главное — не сказать. Главное — сделать. А сделать — не получилось. И ком — стоит. И тишина — длится. И оратор — просто человек. Который когда-то верил, что его слова что-то меняют. А они — нет. Ничего. Кроме кома в горле. У него. И у тех, кто слушал, но разошёлся по домам. Не дождавшись правды. Которая, может быть, вообще не нужна. Нужно молчание. И действие. А слов — уже достаточно. Слишком много. До шума в ушах. До кома в горле. До полной тишины. Которая, наконец, наступила. И с ней — легче. Потому что не надо больше врать. Ни себе, ни другим. Просто — молчать. И делать. Что можешь. Хотя бы немного. Хотя бы честно. Без парадных дум. Без сладостных речей. Без пылкой страсти. Просто — жить. И дышать. И иногда — говорить. Но только то, что действительно важно. Остальное — пусть молчит. Как оратор, потерявший дар речи. Не от страха — от усталости. От понимания. Что тишина — тоже ответ. Иногда — единственно верный.

Слился шум парадных дум;
Красноречием речи сладостный;
Страстью пылкой утомленный;
Со сказанных фраз поднялся бум;

Что даже оратор на миг
Потерял дар речи в нем;
Что безмолвно просто сник;
Как в горле ком.