Кто скажет правду эту мне?

Вижу ныне, мир живет в дымке облаков — в той самой, что скрывает правду, размягчает очертания, превращает ужас в фон. В страже пыток канонад грохотом ревёт, где-то там, за горизонтом, где люди гибнут, а мы пьём кофе и листаем ленту новостей. Гурьбой народ по дорогам жизни плывет, со своим горем удивленный невпопад с войны бежит. Бежит с войны, которая уже внутри. Которая уже не там, за лентой, а здесь, в страхе, в тревоге, в недоверии.

Треплет трясучая треска в грани жизни роковой — не рыба, а дрожь, нерв, предчувствие беды. Что склоняли заповеди в пути времени вековой — заповеди не убий, не укради, возлюби ближнего как самого себя. Склоняли, перевирали, забывали. Безлико чёрные дни плывут над вечной судьбой, что мы не вняли истины жизненной веры токовой. Не услышали, не захотели слышать, отмахнулись. А она, истина, проста: война — это всегда горе. Всегда. Для всех.

Вижу ныне, живет мир в дымке теней облаков — не светлой, серой, траурной. В рати войны потока собирая людскими жертвами. В отраду пыток война косит людские жизни рядами, как косарь траву, как машина — колосья. В страже плоте грёз прольётся много слёз. Грёзы о мире, о тишине, о том, что завтра будет лучше — они тонут в крови, в грязи, в безысходности.

Без разбору идут воины в каждом столетии — с разным оружием, в разной форме, с разными лозунгами. Что с начала до конца гибнут и гибнут, тысячи и сотни тысяч винных и невинных. Винных — тех, кто развязал, кто приказал, кто соврал. Невинных — тех, кто просто попал под раздачу, кто родился не в то время, не в том месте, не в той стране. Собратьев наших стрижет коса могильная. Беспощадная, бессловесная, не спрашивающая ни имени, ни возраста, ни вины.

Встает на баррикадах руин человеческой плоти, вельможа в белом одеянии, где вокруг него, там даже меркнет весь белый свет, войн парадность торжества видна издалека. Кто он? Смерть? Война? Равнодушие? В белом — не для чистоты, для того, чтобы не видно было крови. Ведь в мирное время приходится ему работать, ходить по дворам тут и там искать жертву свою. А тут берёт лишь, рукой гребя, держа в руке косу. Не надо искать, не надо красться — жертвы сами идут. Тысячами, миллионами.

Нужны ли нам такие воины на земле?! Вопрос, который каждый задаёт себе в тишине. Ночью. Перед сном. Когда новости уже не спасают, а снотворное не помогает. Ведь вижу безысходность мира сего, с каждым разом всё сильней и сильней. Тащат в бездну, где нет пути обратно с него. Кто же скажет правду об этом мне?! Не телевизор, не интернет, не сосед, который «всё знает». Может, поэт? Может, солдат, который вернулся и не может забыть? Может, мать, потерявшая сына? Они скажут. Если мы захотим услышать. Если перестанем жить в дымке облаков, в дымке теней, в дымке самообмана.

Вижу ныне. И не могу закрыть глаза. Потому что если закрою — стану частью этой дымки. А я хочу видеть. Хотя бы пытаться. Хотя бы знать. Хотя бы плакать. Но не молчать. И вам советую. Не молчите. Спрашивайте. Ищите правду. Даже если она горькая. Даже если она страшная. Даже если она не укладывается в привычные рамки.

Война — это не кино, не игра, не политика. Это слёзы. Это смерть. Это руины человеческой плоти. И пока мы не поймём этого по-настоящему, пока не перестанем аплодировать парадным торжествам смерти в белом одеянии — будет продолжаться. Век за веком. Столетие за столетием. Коса могильная будет косить. Без разбора. Без конца. Без надежды.

Но — она есть. Надежда. Пока мы видим, пока мы спрашиваем, пока мы не принимаем ужас как норму. Надежда — не в дымке облаков, а в нас. В каждом, кто говорит: «Хватит». В каждом, кто помнит, что война — это не парад. В каждом, кто ищет правду. И находит. И делится. И не даёт забыть.

Кто же скажет правду об этом? Мы сами. Скажем. Друг другу. Детям. Внукам. Не дадим умереть правде. Не дадим восторжествовать вельможе в белом. Не дадим бездне поглотить мир. Это трудно. Это больно. Это почти невозможно. Но возможно. Если мы — вместе. Если мы — не одни. Если мы — люди. А не винтики. Не пешки. Не жертвы. Свидетели. Те, кто видел ужас и не отвернулся. Те, кто видел и продолжает видеть. И делает выводы. И действует. Хотя бы малым: не промолчать, не проголосовать за войну, не оправдать насилие. Это — мало. Но это — начало. Без которого не будет конца. Конец войнам. Конец крови. Конец бездне. Пусть не сегодня, пусть не при нас — но будет. Потому что мы не хотим другого. Потому что мы устали. Потому что мы — люди. И этим всё сказано. Вижу ныне. И верю. Что когда-нибудь дымка рассеется. Облака станут белыми, а не серыми. И мир, наконец, увидит: война не нужна. Никому. Никогда. Вот и всё... Или — да будет так. Мы этого хотим. Мы этого добьёмся. Обязательно. Не мы — так наши дети. Или внуки. Но — добьёмся. Потому что правда — на нашей стороне. Всегда. Даже когда её не видно за дымкой. Она есть. Живёт. Ждёт. Мы придём. Услышим. Увидим. И скажем: «Довольно». И это будет самый главный день. День, когда война закончится, но пока вижу вижу.

Вижу ныне, мир живет в дымке облаков,
В страже пыток канонад грохотом ревёт.
Гурьбой народ по дорогам жизни плывет,
Со своим горем удивленный невпопад с войны бежит.
Треплет трясучая треска в грани жизни роковой,
Что склоняли заповеди в пути времени вековой.
Безлико черные дни плывут над вечной судьбой,
Что мы не вняли истины жизненной веры токовой.
Вижу ныне, живет мир в дымке теней облаков,
В рати войны потока собирая людскими жертвами.
В отраду пыток война косит людские жизни рядами,
В страже плоте грез прольется много слез.
Без разбору идут воины в каждом столетие,
Что с начала до конца гибнут и гибнут,
Тысяча и сотни тысяч винных и невинных,
Собратьев наших стрижет коса могильная.
Встает на баррикадах руин человеческой плоти,
Вельможа в белом одеянии, где вокруг него,
Там даже меркнет весь белый свет,
войн парадность торжества видна издалека.
Ведь в мирное время приходится ему работать,
Ходить по дворам тут и там искать жертву свою.
А тут берёт лишь, рукой гребя, держа в руке косу,
Нужны ли нам такие воины на земле?!
Ведь вижу безысходность мира сего,
С каждым разом всё сильней и сильней.
Тащат в бездну, где нет пути обратного с него.
Кто же скажет правду об этом мне?!