Таинстве отраженной веры

О, утренний хмель золотого брожения — не тот, что от вина, другой. От самого утра, от света, от ощущения, что сегодня — всё получится. Ты — миг, где весь мир как прозрачный мираж, не ухватить, но можно любоваться. Где каждая капля — стихотворенье, не рифмованное, живое, дышащее. Где страсть без остатка сливает в вираж — не оглядываясь, не тормозя, не боясь разбиться.

Но время, как мудрый, но строгий ваятель, стирает черты этих светлых видений — не со зла, не из зависти, по долгу службы. Остался пассаж полустёртых печатей, форсаж ускользающих вдаль откровений. Тех самых, которые были такими ясными, такими чистыми, такими необходимыми. А теперь — только отпечатки. И память, которая не греет, но напоминает.

Вот тайна: весь мир — как раскрытая грамота, где боль улетает, как лист с тополей. Легко, почти незаметно, оставляя после себя только лёгкий шорох. Где счастье — не в пляске былого фантома, не в гонке за тем, что уже не вернуть. А в том, чтобы нежность хранить, как музей. Не продавать, не переделывать, не выставлять напоказ. Просто — хранить. Для себя. Для тех, кто придёт после. Для того самого утра, когда хмель брожения уже не оглушает, а тихо греет изнутри.

И вот уж закатный, янтарный напиток в бокале дрожит, как последний ответ: всему, что было, всему, что прошло, всему, что не сбылось. Всё тот же брага, вот только вкус в нём иной — не слаще, но глубже, чем в те двадцать лет. Не обжигает, не пьянит, не кружит голову. Он — как разговор с самим собой, когда все слова уже сказаны, а тишина — не враг, а друг.

О, утренний хмель золотого брожения!
Ты — миг, где весь мир как прозрачный мираж,
Где каждая капля — стихотворенье,
Где страсть без остатка сливает в вираж.

Но время, как мудрый, но строгий ваятель,
Стирает черты этих светлых видений —
Остался пассаж полустёртых печатей,
Форсаж ускользающих вдаль откровений.

Вот тайна: весь мир — как раскрытая грамота,
Где боль улетает, как лист с тополей.
Где счастье — не в пляске былого фантома,
А в том, чтобы нежность хранить, как музей.

И вот уж закатный, янтарный напиток
В бокале дрожит, как последний ответ:
Всё тот же браж, вот только вкус в нём иной —
Не слаще, но глубже, чем в те двадцать лет.