В раздумье

Воздушным вихрем мысли кружат — не успокоить, не остановить, не направить в одну сторону. В раздумье сидит ныне наш брюнет — не в сети, не в телефоне, не в чужом мнении. В себе. С остылою гитарой восторженных нот, что бил бы себе в грудь без хлопот. Стучал бы, выбивал бы, пытался бы достучаться до того, что внутри, до той ноты, которая давно не звучит, но память о ней — ещё теплится.

Но груз неприхотливых фраз в напасть — не тех, что сказаны всерьёз, тех, что брошены невзначай, а попали в цель. Пленят душевные раны в сласть — больно, но сладко, как старые шрамы в сырую погоду. Словно в предсмертном дыхании страсть хочет чувство нежности у него украсть. Украсть, чтобы не отдавать, не дарить, не тратить. Оставить себе, зажать в кулак и не показывать никому.

Воздушным вихрем мысли кружат. В раздумье брюнет с гитарой, которая уже не греет. Фразы, которые не забыть. Душевные раны, которые не заживают. Страсть, которая хочет украсть нежность. Невыносимо, но и не отпускает. Наш брюнет. Он сидит. Молчит. Перебирает струны, хотя гитара остыла. Ищет ту самую ноту, которая зазвучит и разорвёт этот плен. Фраз, ран, страсти. И, может быть, тогда — нежность перестанет быть украденной, а станет своей. И он сможет ударить в грудь. Без хлопот. С чувством, что не зря. С верой, что слова, которые придут, будут не грузом, а крыльями.

Воздушным вихрем мысли кружат. Но они же — и выход. Из этого раздумья, из этой остывшей гитары, из этой сладкой душевной боли, которая, кажется, стала частью его самого. Наш брюнет. Он встанет. Возьмёт гитару. Ударит по струнам. И зазвучит. Не громко, но чисто. И нежность не будет украдена. Она будет отдана. Тем, кто слышит. Тем, кто рядом. Тем, кто тоже ищет выход из своего вихря. А они — все мы. Кружатся. Ищем. Надеемся. И однажды — находим. Не ответ, не истину, а себя. В этом вихре мыслей. В остывшей гитаре. В грузе фраз. В страсти, которая хочет украсть нежность. Находим себя. И тогда — можно вздохнуть. И спеть. Не громко, но так, что слышно даже тем, кто давно разучился слушать. Наш брюнет. Он ещё споёт. Уверен. А пока — вихрь. Раздумье. И эта строчка, в которой — мы все. Гитарой можно согреться. Даже остывшей. Даже без нот. Даже когда кажется, что сил нет. Они есть. В этом вихре. В этом плену. В этой страсти, которая, оказывается, не хочет украсть, а хочет отдать. Просто не умеет просить. Научим? Попробуем. И — пусть зазвучит. Та самая нота. Которую мы ищем. Она — внутри. Не в гитаре. В нас. Пора её извлечь. И подарить. Себе. Друг другу. Этому воздушному вихрю, который перестанет быть вихрем, когда зазвучит музыка. Настоящая. Живая. Наш брюнет уже начал. Не слышите? Вслушайтесь. Это — тишина, которая вот-вот взорвётся. Не бойтесь. Это — жизнь. Наша. Без прикрас. И — до ноты. Которая зазвучит.

Воздушным вихрем мысли кружат;
В раздумье сидит ныне наш брюнет.
С остылою гитарой восторженных нот;
Что бил бы себе в грудь без хлопот.

Но груз неприхотливых фраз в напасть;
Пленят душевные раны в сласть.
Словно в предсмертном дыхании страсть;
Хочет чувство нежности у него украсть.