Иглино село моё родное

*Повесть*

---

**Часть первая. У стека двух рек**

Село Иглино стоит у стека двух рек — Шиды и Белекес. Они сходятся здесь, обнимают берега, как родные руки, и текут дальше, неся свои воды к Белой. Здесь, на этом месте, много веков назад обосновались первые поселенцы — выходцы из Руси, искавшие новую жизнь в башкирских степях.

Антон Петрович родился и вырос в Иглино. Он знал каждую улицу, каждый дом, каждое дерево. Он помнил, как в детстве бегал по берегам рек, ловил рыбу, слушал, как ветер гуляет по полям. Для него Иглино было не просто местом на карте — оно было его душой, его корнями, его судьбой.

Он любил сидеть на высоком берегу, где реки соединяются, и смотреть, как вода течёт в одну сторону. Ему казалось, что в этом течении — вся жизнь села. Все поколения, все судьбы, все радости и печали.

— Вот она, наша земля, — говорил он себе. — Наши предки пришли сюда четыре века назад. И мы здесь. И наши дети будут здесь.

Он часто вспоминал рассказы бабушки о том, как село называлось Мелекес — по имени реки. Как боярыня Елена Иглина построила здесь церковь, подарила вольную крепостным, и село стало называться в честь неё — Иглино. И как потом пришла революция, и жизнь переменилась, но имя осталось. Потому что имя — это память. И её не стереть.

---

**Часть вторая. Время**

Антон Петрович работал учителем истории в местной школе. Он рассказывал детям о том, как село росло, как менялось, как строились дома, дороги, заводы. Он говорил о том, что Иглино прошло большой путь — от лошадиных повозок до паровозов, от пашен до фабрик.

— Мы не должны забывать, — говорил он. — Наша история — это мы. Это наша кровь.

Он водил школьников к памятникам. К тем, что стоят у церкви и мечети. К тем, что напоминают о разных временах, но о единой судьбе. Он говорил, что здесь, в Иглино, никогда не было вражды между народами. Здесь всегда жили вместе — русские, башкиры, татары. Работали, растили детей, строили общий дом.

— Это и есть наша сила, — говорил он. — Мы разные, но мы вместе. И это — главное.

Он часто сидел у реки вечерами и думал о том, как много изменилось за его жизнь. Деревянные дома сменились каменными, появились асфальт, магазины, школы. А на площади установили куранты, которые отбивают время, и в церкви звонят колокола, и в мечети звучит намаз.

— И всё это — наше, — говорил он. — Иглино. Родное, любимое, вечное.

---

**Часть третья. Возвращение**

Антон Петрович прожил в Иглино всю жизнь. Он видел, как уезжали его ученики в города, как возвращались, как строили новые дома. Он знал, что село живёт. Оно меняется, но не исчезает.

Он часто вспоминал, как в молодости хотел уехать. Казалось, что в городе больше возможностей. Но каждый раз, когда он уезжал в командировки, он возвращался и чувствовал — здесь его место. Здесь его дом.

— Я не могу без него, — говорил он. — Без этих рек, без этих полей, без этого воздуха. Это моё. И я — его.

Он знал, что село будет жить. Что будут новые поколения, которые будут строить, растить, помнить. Что куранты будут бить, колокола звонить, реки течь. И он будет в этом — в каждом камне, в каждом дереве, в каждом сердце, которое любит эту землю.

---

**Эпилог. Вечность**

Антон Петрович умер, когда ему было семьдесят. Его похоронили на сельском кладбище, откуда виден стек двух рек. На его могиле посадили берёзу — ту, что растёт у воды.

Прошли годы. Село росло. Люди строили, работали, растили детей. И каждый раз, когда кто-то выходил на берег, где Шида встречается с Белекес, он вспоминал о тех, кто был до него. О тех, кто строил, кто жил, кто любил.

Иглино оставалось таким же — родным, дорогим, вечным. И в этом была его сила. В том, что оно продолжало жить, несмотря на время, несмотря на перемены.

И когда вечером на площади зажигались огни, а в церкви раздавался звон колоколов, казалось, что само время замирало. Чтобы посмотреть на это село. На эту землю. На этих людей.

Иглино — село моё родное. Оно будет жить. Всегда.

Век текущий плывет,

По земле нашей то бредет.

Под знаменами мира к нам идет,

Голубизной иль зеленью все цветет.


В нем страстью витает,
Дальней дороги напасть летает,
Что тает та вечности древняя тревога.
В жизни нашей призовой шлет
образ вековой, как дорога.

Приветствия своё вековое прививая,
От себя в том ее отрывая.
В жизни в нем бегущем,
Полон мир разного рода чудес.

В мире в том живущем,

В инородности ополчений в том идущем

Из ведущих земель далеких

И из краев великих в пору древес. Что по Руси великой исходит.
Ибо прошел мирный в ту пору слух иль клич
Того великого его значения.
У тех заветных дел,
Что честь им там задел
И тот удел, кто-то, видно, для себя смысля,
В том ту выгоду не зря углядел.
Смысл того откровения ныне вам открывает там
Вещий тот простор к тому великому и благородному краю.
И в диком том раздолье в святости
Нетронутых там земель в далеком в том краю,
Что вечно, как в раю в мире будет то,
Там жить люд в богатом в том краю.
Ибо под тем давлением времени с Руси великой
Там тронулся с мест народ той великой рати.
Видно, гнался за счастьем своим тот народ
В далеком в том великом краю.
Что шла та рать к землям тем, им доселе неведомым,
В степные те луга и по лесным тем массивам.
Шла к судьбам своим по времени жизни
И до нас в образе предков дошедшем.
Где прибыло оно в тот край,
И то новое время быта в ногу с ними же сошедший.
То вековое совершилось народов переселения
Из земель далеких в край тот и поныне великий.
Пришлый тот люд на поселения из Руси далекой
Устроил там свой их быт на текущий свой лад.
И в этом события в истории жизни дает тот свой отчет
Во времени том, где жизнь с той поры держат его ответ.
С того видно начало, где немало времени промелькнуло, прошагало.
И с того минуло четыре с лишним века времени, то в жизни ушло.
И та история в жизнь нашего быта вошло мира давно,
Ее подлинность жизни в том мире лишь, может, и в том почерпнуло.
В эпоху со временем занесло их там след,
Время то могло многое об этом ныне умолчать.
Шероховатости истории строило на свой лад,
Вечной памяти острые углы те стирало без преград.
У каждого поколения то за пылью дорог
Ждал его тот крутой там поворот,
И то во времени там оставляло лишь туманный свой след.
Промелькнуло и прошагало время вспять, и ныне будет тот сказ
Тех событий, где селение наше родное Иглино
Берет свой коренной тот оборотный рассказ,
В веках его тленных находило свой разворот
В диком в том по времени краю башкирском.
Событие эти развивалось, что история та ее к судьбе,
Меж тем и жизнь новая в ней прививалась.
И где-то именно с этого начало
Берет свое развитие его рассказ истории нашего села.
Дабы пребывало там времечко иное
В щедрых недрах земли у стеков тех двух рек.
Селение то возводилось в веке в том, в купчей в имения Иглиных.
То будущее в том селе развевалось.
И где оно и положило свое начало
Со времени ушедшим в эпоху судьбы истории давно.
С основой той деревни Мелекес, где было видно дано имя его,
С текущею той жизни его на башкирский тот лад,
Названной именем реки Мелекес.
И сколько же там поколений сменило оно
На своем веку с прошлых лет, ушедших тех времен.
Вольно и невольно довольно отставший там свой след.
И у каждого того будет история та своя.
Полон мир тот своих порой побед,
Ибо думали ли, гадали ли наши предки
Об истории будущности того села.
Ведь когда-то то было просто поселения
Для жильцов пришлого люда
С Руси великой той цивилизации,
Что по тем временам в том диком и далеком,
Своенравным по тем временам устоем своим
Живущим народом в том башкирском краю.
И знали ли то, что оно станет их судьбой,
Навечно будет жизненно важным
И жизненным неразделимым тем лучиком В жизни той с их судьбой вековой. В истории того села и того поколения жителей,
В нем живущем, откроет источник тот ключевой.

Где их родное и дорогое село то будет

Вечным тем образом жизни земли той,

Что будет служить его народу и краю.
От повозок век лошадиных до того века паровозов,
Что прошли вроде там мимоходом тем походом по его судьбе.
Где ныне и я в нем был рожден, и в нем жизнь моя
Бьет там тем жизненным его ключом.
Хотя оно мое село воссоздано судьбой давно,
Но при мне стало иным, то любимо мной и родной,
Что ныне цветет и рассветает село мое
В прелести земли в краю том родном, как тот мой дом родной.
Хотя воссоздано уже давно и названо в честь именем тех,
Что было прославление тех бояр Иглиных,
Что подкреплено их делами, боярыни Елены Иглиной,
Что построила церковь она и к тому же перед смертью подарила
И вольную той части тех крепостных:
И что затем в народе том нашло своё
То признание Барского и Вольного люда.
И революция не прошла его стороной,
Где изменились крепко устои жизни в народе,
И шли бои за передел собственности и взглядов.
И тем порешили в то время честь имени Иглиных,
Решили сохранить их им на века, и дали посему селу имя то Иглино!!!
Что сильно то, может, и повлияло в истории нынешнего развития села.
В тот период село то родное Иглино и век нынешней в нем сею жизнью новой,
Рассветает и тихо меж тем в его недрах то тает.
И я любуюсь им и тем дорогими и родными в нем красотами природными,
И вечно то любуюсь его ночными огнями, что в них вижу ту чистоту его очертаний.
Село то родное Иглино, ему само дано то очарование даров его земных, что там на виду. Хотя оно для меня, видно, уже стало тем пригородом, но я горжусь им, как домом своим! Это край мой родной, в нем ведь та судьба моя, то Родина моя,
Где пролетают там жизни земной мои лета,
И та зарница его граница той в вечной памяти жизни моей хранится.
Что этот образ мечты то полон до бесконечности в крае в том родном,
И когда чуток то расстанусь с ним, то скучаю по нему безгранично.
И сразу же лечу обратно, словно на крыльях тех,
Что несет их ветром к ней единственной той и дорогой.
Ведь село родное расположилось в тех красотах природных у стека двух рек,
Где Шида и Белекес омывают ее берега, соединяясь там, вытекают из него,
Так же как и людские те жизни, что проходят через нее, где идут там ныне поезда,
Пролагая жизненные его мосты, соединяют меж тем людские те судьбы дороги.
И видно ныне все дороги соединяются, словно те реки, сошедшие там в нем.
Что в селе том ныне как образ находят пищу и кров люд многонациональный!
В доказательство всему тому являются родоначальниками в селе,
Что воздвигнутыми ныне стоят те памятники в истории села.
Слияния двух тех миров той нынешней цивилизации,
Что содружество то Церкви и Мечети не противоречат они друг другу
Там в той жизни своей и ныне.
Иглино, наше дорогое и родное село!
Щедрость дарит всем всегда приветливо и добра,
Всегда всем в нем есть место и уют.
Всем всегда раскрывает настежь свои объятия в просторах своих,
И всем дарит немую улыбку свою!..
Что время ныне шагает не устно, дабы ещё будет оно, видно, подвластно в нем нам.
Что строим мы быт свой рукотворный, ибо быть ему для нас домом нашим
И будущим тем поколениям того нашего села,
Что было и будет бесконечно то нам родное село.
Дабы сегодня бьют на центральной той площади в нем возведенные куранты тех часов,
Что отчитывает то время, которое славят и нас то наше будущие поколения.
И слышен в нем тот звон колоколов церковных и молитвы призывного намаза мусульман.
Это ныне образ нашего села, и навеки будет он возведен меж нами.
В веках именем тем живущим и грядущем.
И то можно было бы многое о нем ныне рассказать,
Словом тем жгучим и певучим, то в народе в том вечно живучем.

И то остается навсегда в памяти людей, любим то в слове Иглино,
Где оно, наше родное село, будет вечно юным и молодым,
Хотя то поселение и возведено уже так было давно,
И то все ровно меж нами останется навечно тем любимым молодым.

Может, я там ходил вокруг да около, но что-то, видно, в сердце там за ёкало.

2004–18.06.05.