Хочу в десант

«Любите ли Вы театр, как люблю его я?»
«Чего?» — удивленно спросил земляк Серега.
«Родине говорю: идём служить на два года. Отгулялся ты, паря!»

Я сразу заметил его. Народу на призывной комиссии было очень много, но его я заметил сразу.
«Коммунист!» — ехидно сказал я.
«Что?» — спросил Серега.
«Ну помнишь фильм "Коммунист"? Мужик там ещё здоровый такой был», — задумчиво ответил я.

Этот парень был очень высокий и крепкий, с широченными плечами и накачанными руками. К тому же он был очень стройный и ладный. Что-то около двух метров и килограммов за сто. Родители постарались. Да и сам он постарался немало: такие бицепсы сами по себе не растут. Для меня, с моими метр семьдесят и пятьюдесятью восемью килограммами, он был вызывающе хорош.

«Привет», — сказал я и протянул ему руку.
«Здорова», — ответил он, естественно, басом.

Я внимательно посмотрел на него и сразу понял — это война. Для меня, страдающего комплексом Наполеона, казалось вызовом всё, что было выше метра восьмидесяти, а тут два. «Да в нем два меня», — подумал я, составляя план боевых действий.

«Послушай, а ты не знаешь, где тут нужно раздеваться до гола?» — услышал я сверху.
«Зачем?» — не понял я.
«Ну говорят, тут где-то нужно снимать трусы и даже задницу раздвигать и ещё…»
«Тут просто такое дело… А правда, что там рядом сидит медсестра и ей нужно показывать его?»
«Кого?»
«Ну, ты же понимаешь. Я просто стесняюсь. А вообще я хочу в десант. С детства мечтаю».

План созрел мгновенно и полностью, от начала до конца.
«Значит так, — уверенно начал я. — Тут главное — всё делать по-военному чётко, быстро и громко. Стучишься вот в эту дверь, громко, по-мужски».

Я подвёл его к двери, где сидела приёмная комиссия — человек восемь, не меньше. Туда подходили уже под конец медкомиссии для заключения. Но через это же помещение нужно было пройти для оголения своих достоинств и недостатков (кому как повезло). Нужно было пройти за ширмочку: там сидел врач и приятная медсестричка с курносым носом и весёлыми глазами.

«Стучишься, значит. Открываешь дверь и делаешь шаг вперёд — раз-два. Потом поворачиваешься кругом, снимаешь трусы, наклоняешься и раздвигаешь ягодицы. Выпрямляешься, поворачиваешься кругом, левой рукой оттягиваешь крайнюю плоть, а правую держишь возле головы с вытянутыми пальцами. И громко говоришь: "Призывник Д., хочу в десант!"»

Глаза у призывника забегали, мелко дергаясь из стороны в сторону, и вдруг резко остановились.
«Собрался», — понял я.

Тут дверь открылась, и вышел покрасневший призывник.
«Тут оголяются?»
«Тут».

«Коммунист» резко выдохнул и постучал. Как выяснилось, я был не единственным зрителем: на премьеру собралось человека пять-шесть. Аншлаг, по-нашему. Дверь закрылась не до конца, и мы прильнули к щели. Звучит как-то угрожающе… Прильнули к дверному проёму.

«Что дают?» — весело поинтересовались подошедшие сзади.
«Недоросль!»
«Скорее Переросль».
«Коммуниста!» — отрезал я.
«Кто режиссёр?»
«Есть тут один».

Всё было сделано без сучка, но с задоринкой, чётко и лихо. «Коммунист» сделал широкий шаг вперёд, приставил правую ногу и даже притопнул. Затем он лихо развернулся, снял трусы и наклонился вперёд. Зрачки его были расширены, и он мелко дышал. Затем огромными пятернями он взял себя за ягодицы и с усилием потянул их в сторону. Мне даже показалось, что что-то хрустнуло. Затем он выпрямился, сделал разворот, зачем-то ещё раз притопнул. Левая рука потянулась немного вперёд и резко дернулась назад, а правая с вытянутыми в струну пальцами замерла у головы.

«Рядовой Д., — громогласно изрек призывник и, немного помедлив, добавил: — Хочу в десант».

Рабочий шум в комиссии поутих, слышно было лишь, как, сдерживая свои огромные меха, дышит дебютант нашего импровизированного театра. Женщина справа осеклась на полуслове и смотрела то на левую руку, то на правую двухметрового призывника. Мужчина рядом с ней нервно прикусил губу и что-то посасывал в своём перекошенном рту. «Ну так же нельзя, товарищи…» Женщина слева прикрыла рукою лицо и то и дело выглядывала из-под ладошки. Старичок посредине зала, который что-то записывал в журнал, отложил ручку и, медленно поправляя очки, посмотрел на будущего защитника Отечества, заявившего о своих претензиях на место в рядах Дяди Васи. После небольшой, но талантливой паузы «профессор», не иначе, заявил:

«Эффектно. Но с таким орудием, сынок, тебе лучше в артиллерию».

Серега по-дружески похлопал меня по плечу:
«Беги, Станиславский».

На своё счастье, я довольно хорошо выучил расположение коридоров, повороты на лестницы. К тому же я каждый год бегал кроссы за школу.
«Победа!» — гремело в моей голове. «По-бе-да!»

Я лихо поправил двууголку, чуть не слетевшую с моей головы, когда я вписывался в очередной поворот. «Жозефина, ты можешь гордиться мной! Хотя какой сюжет, какой накал страстей! И главное — какой финал!»

«Убью!» — неслось по коридорам.
«Эх, и какой режиссёр во мне погибает!»