По мирским бурным волнам!. часть 1

Вижу ссоры, вижу споры и вижу всходов узоры — всё переплелось, не разобрать, где добро, где зло, где правда, а где очередная ложь. Безгранично проходящие в нем вседозволенности дозоры — дозоры, которые не охраняют, а наблюдают, не защищают, а фиксируют. Безупречные, вечные, не довольствующие взоры — те, что смотрят свысока, оценивают, выносят приговор, даже не выслушав. Ибо глумятся в напасти о сущности власти. Глумятся, издеваются, переворачивают с ног на голову, лишь бы сохранить эту самую власть, которая, кажется, стала самоцелью.

Где предвижу и будущие ваши напасти, говоря о нашей с вами власти. Не абстрактной, не божественной — нашей, человеческой, той, которой мы наделены, но не умеем пользоваться. Да не идеален он, этот мир мирской, что глядишь в него с большой тоской. Глядишь и не знаешь, то ли плакать, то ли смеяться, то ли просто отвернуться и забыть.

Как корень горечь, полынь-трава будет открытым, где, увы, всё не так гладко и сладко в мире этом. Полынь не обманывает, она горька. И эта горечь — единственная правда, которую не спрятать за сахарной глазурью. В бесконечности открыто во всём доспехе, и в беспечности достигнутом в нем успехе — доспехи, которые не защищают, а давят, успех, который не радует, а опустошает.

В идеальности такой не может быть закон мирской, в гибкости хрупкой нравственности меры людской. Идеальности не бывает, закон всегда кому-то в пользу, нравственность — понятие растяжимое. Где в безвластие — ведь там лишь один мордобой, с кровопролитной — этой меж усобицы элитной войной. Безвластие — не свобода, а хаос. Элиты грызутся, а страдают те, кто внизу. Кто смотрит на всё это с тоской, не зная, как остановить.

Тягости бури времен – дарует лишь время лишений; во власти руля – терпит корабль крушений? Иль всё же плывёт?! – Крепко держась по волнам; в водных просторах моря – толкуют, как плыть нам!.. Толкуют, кричат, спорят, а корабль всё так же качает. И не поймёшь, кто прав, кто виноват, куда держать курс. Остаётся только одно — держаться. И верить, что буря когда-нибудь стихнет. И мы, выжившие, сможем оглянуться и увидеть не только ссоры, споры и всходов узоры, а что-то ещё. Надежду, может быть. Или хотя бы тишину. В которой не будет этой бесконечной горечи, этого корня полыни, который въелся в память.

Вижу ссоры, вижу споры и вижу всходов узоры.
Безгранично проходящие в нем вседозволенности дозоры,
Безупречные вечные не довольствующие взоры.
Ибо глумятся в напасти о сущности власти.

Где предвижу и будущие ваши напасти,
Говоря о нашей с вами власти.
Да не идеален он, этот мир мирской,
Что глядишь в него с большой тоской.

Как корень горечь, полынь травы будет открытым,
Где, увы, все не так гладко и сладко в мире этом.
В бесконечности открыто во всем доспехе,
И в беспечности достигнутом в нем успехе.

В идеальности такой не может быть закон мирской,
В гибкости хрупкой нравственности меры людской.
Где в безвластие – ведь там лишь один мордобой,
С кровопролитной – этой меж усобицы элитной войной.

Тягости бури времен – Дарует лишь время лишений;
Во власти руля – Терпит корабль крушений?!
Иль все же плывет?! – Крепко держась по волнам;
В водных просторах моря – Толкуют, как плыть нам!..