староновогодняя история

Под Старый Новый год ёлка выпустила смолистые почки. Прижилась.

Ну, еще бы, Марта поливала её  обогащенной смесью азота и магния,  из   питомника голубых елей.

В питомнике работал Альфред. Высокий, красивый, курчавый, как сибирский кедр. Он принес Марте голубую ёлку-подранка  и флягу с питательной смесью. У ёлки была срублена одна сторона веток.

- Роторным  кусторезом  зацепило, - коротко пояснил Альфред, протискивая ёлку в узком коридоре Марты, - не выбрасывать же. Она еще живая.

- Да, конечно, - охотно согласилась Марта.

Хотя она уже поставила самодельную  ёлку из серебряной фольги.

Вчера нарезала  фольгу на полоски. Полоски скрутила. Переплела поперечными. Это была хвоя. А ветки из проволоки. Красиво.  Ну и  развесила  красные и синие глянцевые шары со снежным напылением.

Альфред смотрел на ёлку из фольги  и молчал.

Марта торопливо  выставила  серебряную  ёлку на лоджию, холодную и просторную, как зимняя тундра. Блики на глянцевых боках шаров тут же потухли. Марта постаралась не думать про это. В конце концов, что с ёлкой  сделается?  Ну, постоит в одиночестве. Марта всю жизнь одинока. И жизнь, как зимняя тундра. Холодная и просторная.

А тут живое деревце. Да еще подранок.

- Да, тут и говорить не о чем, -  шепнула  Марта  серебряной ёлочке  и задернула тяжелые гардины.

Альфред помог Марте нарядить раненую ёлку, стараясь вешать украшения только на сильные здоровые ветви.

При выключенном свете ёлка, сияющая гирляндами, выглядела радостной и  крепкой. И пахла она невероятной свежестью, словно в её ветвях запуталась пахучая  таёжная метель, осевшая на хвое голубыми  турмалиновыми   каплями.

Альфред остался на ночь. Его густые усы пахли  французским шампанским - белыми фруктами, ванилью и теплым  хлебом. Марта была счастлива и долго не спала, оберегая сон Альфреда и бесконечно  любуясь яркими огнями чудесной живой ёлочки, так внезапно появившейся в её  промерзшей жизни.

Утром Альфред ушел домой.

Он был счастливо женат, имел двух чудесных детей и английского бульдога, похожего на замшевую подушку.

Перед уходом Альфред наскоро съел бутерброд с черной икрой, которую сам же и принес. Ну, откуда у Марты деньги на черную икру? И вообще, мужчина должен быть щедрым на милые пустяки для женщины, с которой проведет ночь.

Альфред подарил Марте сережки из голубого турмалина, словно две лаковые капельки растаявшей метели. Пощекотал усами теплую щеку Марты и ушел, оставив в квартире  душистое присутствие бергамота, мандарина, жимолости и жасмина.

Прошло две недели. Марта исправно поливала голубую ёлочку питательной смесью  и ждала звонка от Альфреда. Но тот пропадал в своем хвойном питомнике, возвращался  домой усталый и замерзший, ему было не до праздника по имени Марта.

Марта это понимала и терпеливо ждала. Иногда она подходила к двери лоджии, отодвигала край гардины и украдкой  смотрела на одинокую  серебряную ёлочку. Ёлочка терпеливо мерзла.

Наступил Старый Новый год. Альфред позвонил и сказал, что приедет. Его голос был спокойным и уверенным.

Жизнь Альфреда была разбита на ровные квадраты, как  просеки в  хвойном питомнике. Заблудиться в них было невозможно. Они были под линейку. И Альфред двигался по этим просекам, по-хозяйски осматривая свои изысканные  гламурные владения, подправляя то, что нужно было подправить. Голубая хвоя требует бережного ухода, как и любая чрезвычайная красота. Как красота английского бульдога, чудесных детей и счастливой  жены.

Когда Альфред вошел в комнату и увидел похорошевшую голубую ёлку, он удивленно присвистнул.

- Ты посмотри, - повернулся он к Марте, -  неужели прижилась?  Придется тебе её оставить у себя, Марта. Не губить же теперь?

- Конечно, пусть остается, - согласилась Марта, - раз прижилась.

- Ты погоди, - уверенно добавил  Альфред, -  когда она ветки даст,  ей цены не будет

- Она и сейчас красавица, - сказала Марта.

- Да, Марта, в  моем питомнике все ёлки идеальные, - согласился Альфред, -  поверь, мне так  жалко  с ними расставаться.

- Расставаться? – переспросила  Марта.

- Да, я уезжаю, - Альфред поставил на стол бутылку премиального шампанского, - отметим  с тобой Старый Новый год и завтра на самолет. Улетаем на историческую родину жены. Она из Вильнюса.

- Да, я помню, ты говорил, что она у тебя натуральная блондинка, - невпопад сказала Марта, мысли её путались, - и надолго?

- Навсегда, - Альфред улыбнулся, раздвинув пахучие усы, - надоел я тебе, да?

- Навсегда? – потеряно отозвалась  Марта, - совсем-совсем?

- Ну, пока я тут, - сказал Альфред, - давай праздновать. Я на кухню. Я все помню, где и что у тебя лежит. Сделаю тебе сюрприз, ты ахнешь. Только не подглядывай. Договорились?

- Конечно, - привычно согласилась Марта.

Она села на кресло и посмотрела на свои руки. Маникюр. Такой удачный, как никогда. Марта заплакала. Она не представляла себе жизни без Альфреда.

- Марта, где у тебя молотый перец? – весело и зычно крикнул  Альфред с кухни.

- В шкафчике над плитой, -  Марта старалась  не всхлипнуть.

Она встала с кресла и подошла к пахучей ёлочке, доверчиво сверкавшей нарядными огнями. Взяла её за ствол и  выдернула из горшка с землей.

Открыла дверь лоджии и выкинула ёлку в темную зимнюю бездну.

Минуту стояла на холоде и пыталась уговорить себя не умирать. Умереть – это так просто. Вот он, край лоджии.  Ёлка умерла и она умрет. И всем плевать, что она, как и ёлка, живая, что она, как и ёлка, подранок и  что она, как и ёлка, приросла и дала почки, обманувшись на случайное  тепло.

Марта сделала шаг к бездне. Но между бездной и Мартой стояла её обледеневшая серебряная ёлочка с  красными и синими шарами.  Марта  обняла  ёлочку и занесла в комнату.

- А вот и я, - громко объявил Альфред, подпоясанный кухонным передником, - ждешь сюрприз?

- Уже не жду, - сказала Марта.

- Как? - удивился Альфред, - я сделал фирменные литовские цеппелины. За них душу продать можно.

- Ты и продал,- буднично сказала Марта, согревая ладонями  запотевшие елочные шары.

Альфред с недоумением посмотрел на искусственную ёлку из фольги:

- Зачем это мещанство, Марта?  Где моя ёлка?

- Твоя ёлка дома, - сказала Марта, - поторопись, Альфред, ты еще  успеешь до полуночи. И захвати шампанское и цеппелины.

- Прекрати, Марта, - разумно  сказал Альфред, - давай накроем стол, сядем, все обсудим.

- А утром ты уйдешь, да? – Марта стянула турмалиновые сережки и протянула Альфреду, - положишь дома под ёлочку.

- Ты сумасшедшая, - Альфред сорвал с себя передник, швырнул в угол.

Потом аккуратно сложил в пакет цеппелины, шампанское и сережки:

- А коробочку ты выбросила?

- Они были без коробочки, - Марта смотрела на свое отражение в елочном шаре. Такая маленькая, оцепеневшая, скрюченная. Смешно.

- Точно, - сказал Альфред, - коробочка у меня. Без коробочки обратно не принимают. Прощай, Марта!

Хлопнул дверью. Ушел.

Марта оделась и пошла на улицу спасать голубую  ёлочку. Осталось больше  половины фляги с питательной смесью. Не выбрасывать же. Марта всхлипнула и засмеялась собственной шутке. 


Рецензии
Я бы этому Альфреду - хрясь по морде и через балкон вместо ёлки.. в бальшоой сугроб, чтоб жив остался и жизнь мёдом не казалась. А вслед цеппелины, серёжки и шампанским ещё сверху на него полил ..
А чё?

Извени Никита за такой отзыв. Вот так отозвалось..

С уважением

Алекс Ра   27.01.2020 00:19     Заявить о нарушении
...:))))))))))))...Алекс, я реально ржал...благодарю тебя, дружище, это по-мужски...ты возвращаешь мне веру в людей...от души,...

Марзан   26.01.2020 23:44   Заявить о нарушении
Нормалёк Никит, жму краба))

Алекс Ра   27.01.2020 00:20   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 23 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.