события прошедшей истории

К тому нас подтолкнули видно, события прошедшей истории. Не сами, не по своей воле, не по глупости или недальновидности. События. Которые копились годами, десятилетиями, веками, а потом — раз — и выстрелили. Татары, монгольские события, как бы так сложилось в пристрастии; пристрастии не нашем, а тех, кто вертел историей, как хотели.

Нам неведомо сполна этой тайны истории, но истинно с поверхности нам не видны, меж тем страсти её поныне видны. Не утихли, не забылись, не стёрлись временем. Горят, как открытая рана, которую не заклеить пластырем.

Где зародилось в краю диком ханском, за тридевять земель за видным хамством, там ковалась судьба под копьём иранским, да в степях, где ветра шептали с участьем. Не в академиях, не в тихих кабинетах, а в седле, на ветру, под открытым небом, где каждый день — битва, а каждая ночь — гадание на завтрашний день.

Орды шли, поднимая клубы пыли, да в крови тонули чужие были. А князья на Руси кланялись низко, чтоб ярмо не сломало их выи гибко. Кланялись не от трусости, от умения выживать. Согнуться, чтобы не сломаться. Проиграть битву, чтобы выиграть войну.

Но время прошло, и рассыпалась сила, лишь эхо осталось да тени могил. А в памяти нашей — и гнев, и обида, да песня, что ветром сквозь века пролилась. Не забылась, не потерялась. Передалась от отца к сыну, от матери к дочери, от деда к внуку.

Как быль веков, сквозь дым и кровь, степной пожар, ордынский гнев. Под копытом — дрожит земля, под крылом ворона — тень Кремля. Ярмо тяжёлое, дань и страх, князья в цепях, народ в прах. Но в каждом вздохе — скрыт отпор, в каждой песне — намёк на спор.

Век за веком — рвётся нить, кто должен помнить, кто — забыть? Конь ускакал, но след глубок, ветер истории — жёсток и звонок. А в степи — курганы, как вехи, тени ханов, да крики эха. Что было — то в сердце осталось, лишь время рекой — размывает усталость.

А что дальше было? Время — меч, оно рубит сплеча, одним — слава, другим — лишь плечи. Поднялась Русь из пепла и золы, собрала волю в кулак — да пошла на престолы. От Куликова поля — до Угры-реки, от Ивана Грозного — до Петровой руки. Орда рассыпалась, канула в Лету, но в наших жилах — то ветер по-прежнему светел.

А степь молчит, да ковыль шелестит, будто снова тот голос в ночи звучит: «Всё повторится — и гнев, и слава, ведь история — это не просто право». Это ещё и обязанность. Помнить, чтобы не повторить. Анализировать, чтобы не наступать на те же грабли. Учиться, чтобы не остаться дураками.

Так и живём — меж былью и сном, меж прошлым днём и новым днём. Кровь — не вода, память — не тлен, что было — то в нас. Не в учебниках, не в музеях, не в монументах. В нас. В нашем отношении к себе, к другим, к этой земле, которая помнит всё: и копыта, и стоны, и песни, и молитвы. И мы — часть этой памяти. Хотим мы того или нет.


К тому нас подтолкнули 
Видно, события прошедшей истории. 
Татары, монгольские события,
Как бы так сложилось в пристрастии;

Нам неведомо сполна этой тайны истории,
Но истинно с поверхности нам невидны,
Меж тем страсти ее поныне видны.

Где зародилось в краю диком ханском, 
За треть девять земель за видным хамством, 
Там ковалась судьба под копьём иранским, 
Да в степях, где ветра шептали с участьем.

Орды шли, поднимая клубы пыли, 
Да в крови тонули чужие были. 
А князья на Руси кланялись низко,
Чтоб ярмо не сломало их выи гибко. 

Но время прошло, и рассыпалась сила, 
Лишь эхо осталось да тени могил.
А в памяти нашей — и гнев, и обида, 
Да песня, что ветром сквозь века пролилась. 

Как быль веков, сквозь дым и кровь, 
Степной пожар, ордынский гнев. 
Под копытом — дрожит земля, 
Под крылом ворона — тень Кремля. 

Ярмо тяжёлое, дань и страх,
Князья в цепях, народ в прах. 
Но в каждом вздохе — скрыт отпор,
В каждой песне — намёк на спор. 

Век за веком — рвётся нить, 
Кто должен помнить, кто — забыть? 
Конь ускакал, но след глубок,
Ветер истории — жёсток и звонок. 

А в степи — курганы, как вехи,
Тени ханов, да крики эха.
Что было — то в сердце осталось, 
Лишь время рекой — размывает усталость.

А что дальше было?
Время — меч, оно рубит сплеча, 
Одним — слава, другим — лишь плечи. 
Поднялась Русь из пепла и золы, 
Собрала волю в кулак — да пошла на престолы. 

От Куликова поля — до Угры-реки,
От Ивана Грозного — до Петровой руки. 
Орда рассыпалась, канула в Лету, 
Но в наших жилах — то ветер по-прежнему светел. 

А степь молчит, да ковыль шелестит, 
Будто снова тот голос в ночи звучит: 
"Всё повторится — и гнев, и слава, 
Ведь история — это не просто право."

Так и живём — меж былью и сном, 
Меж прошлым днём и новым днём. 
Кровь — не вода, память — не тлен, 
Что было — то в нас Нет.