Столица Республики моей

Где ты, столица, родимый мой край? Не тот, что на карте, не тот, что с куполами и башнями. А тот, где сердце щемит, где трава пахнет иначе, где небо кажется ближе и выше. Где в станице напев золотой — не на пластинке, не в наушниках, а в воздухе, разлитый, как мёд по сотам. Пляшет девица, венки собирая, водит хоровод под луной. Луна — не свидетель, участница. Склоняется, щекочет ветками, подпевает.

Ой, лели-лель, да за реченькой, песня летит над широкой рекой. Слушает ветер, да звонкий ручей, шепчет мне: "Где же любимый твой?" Вопрос без ответа. Ветер не скажет, ручей не покажет, луна только улыбнётся и спрячется за облако. Любимый — где-то там, за лесами, за горами, за этой самой широкой рекой.

Мчится удалец на коне в дали, через леса, через горы звеня. Скачет к судьбе, будто вихрь на просторе, песня зовёт за собой меня. Не его — меня. Потому что я здесь, у реки, в станице, а он — там, в столице далёкой. Или не в столице — в походе, в бою, в чужой стороне. Но песня — она соединяет. Перелетает через версты, через годы, через невозможность.

Ой, лели-лель, да за реченькой — снова, как заклинание, как молитва. Песня летит над широкой рекой. Слушает ветер, да звонкий ручей, шепчет мне: "Где же любимый твой?" Ветер молчит. Ручей журчит неразборчиво. Только эхо, только тишина, только девица, которая не перестаёт водить хоровод. Она верит: услышит. Прискачет. Обнимет.

Синица зорька поёт за селом, ястреб кружит в небе сизом, как дым. Ветер пулею рвёт колосья долом, стелется жница над ним. Жница — не смерть, жизнь. Которая продолжается, несмотря на разлуку, несмотря на тоску, несмотря на то, что любимый — не здесь. Колосья рвутся, падают, их собирают, из них мелют муку, пекут хлеб. Хлеб, который пахнет домом. И надеждой.

Ах, как волна в крутояре бурлит, словно судьба перед девичьим взором. Слух мой лелеет тот голос забытый, что утонул в перекатах, в просторе. Голос, который когда-то звал, смеялся, обещал вернуться. Теперь он — только в памяти. Как сон. Как песня, которую не можешь допеть, потому что забыл слова. Но мелодия — осталась. Тревожит, манит, не отпускает.

Ручей слезами жгучими течёт, капля за каплей — тоска по нему. Не солёная, не горькая — жгучая. Та, что выжигает изнутри, но не убивает. Пусть унесёт их теченье за воды, в сердце услышит мою песню тьму. Тьму — не черноту, а ту глубину, где нет света, но есть чувство. Сильнее света. Глубже тьмы.

Ой, лели-лель, да за реченькой — последний раз, как выдох. Песня летит над широкой рекой. Слушает ветер, да звонкий ручей, шепчет мне: "Где же любимый твой?"

Не знаю, ветер. Не знаю, ручей. Знаю только, что девица пляшет, хоровод водит, венки собирает. И что столица — не там, за горами. Столица — здесь, где сердце. Где песня. Где эта река, которая помнит всё. И однажды — вернёт. Любимого. На коне. Из дали. Или не из дали — из памяти. Из той самой песни, которая летит над широкой рекой и не может замолкнуть. Потому что тоска — это тоже любовь. Просто без ответа. Но от этого не менее настоящая. Жди, девица. Жди. Он услышит. Обязательно. Ветер донесёт. Ручей подскажет. А луна — осветит путь. К тебе. Домой. К этой мелодии, которую вы когда-то пели вместе, а теперь каждый поёт отдельно — но в унисон. Неслышный для других. Но для двоих — самый громкий на свете. И пусть. Пока есть песня — есть надежда. А пока есть надежда — есть и любовь. Не ушедшая, не забытая, не похороненная. Живая. Как эта река. Как этот ветер. Как эта девица, которая не перестаёт водить хоровод. Даже когда никого нет рядом. Даже когда луна прячется за облака. Она поёт. И верит. И ждёт. И это — всё. Этого достаточно. Для счастья. Которое — уже здесь. Просто мы не всегда узнаём его. Но оно — есть. В каждом слове этой песни. В каждом вздохе этой ночи. В каждом «лели-лель», которое улетает над рекой и превращается в звезду. Чтобы светить. Тем, кто потерялся. И помогать найти дорогу домой. К станице, к напеву золотому, к венкам и хороводам. К любимому. Который — обязательно вернётся. Надо только верить. И петь.

**Куплет 1:** 
Где ты, столица, родимый мой край? 
Где в станице напев золотой? 
Пляшет девица, венки собирая, 
Водит хоровод под луной. 

**Припев:** 
Ой, лели-лель, да за реченькой, 
Песня летит над широкой рекой. 
Слушает ветер, да звонкий ручей,
Шепчет мне: "Где же любимый твой?" 

**Куплет 2:** 
Мчится удалец на коне в дали, 
Через леса, через горы звеня. 
Скачет к судьбе, будто вихрь на просторе, 
Песня зовёт за собой меня. 

**Припев:** 
Ой, лели-лель, да за реченькой, 
Песня летит над широкой рекой. 
Слушает ветер, да звонкий ручей,
Шепчет мне: "Где же любимый твой?" 

**Куплет 3:** 
Синица зорька поёт за селом, 
Ястреб кружит в небе сизом, как дым. 
Ветер пулею рвёт колосья долом, 
Стелется жница над ним. 

**Мост:** 
Ах, как волна в крутояре бурлит, 
Словно судьба перед девичьим взором. 
Слух мой лелеет тот голос забытый, 
Что утонул в перекатах, в просторе. 

**Куплет 4:** 
Ручей слезами жгучими течёт, 
Капля за каплей — тоска по нему. 
Пусть унесёт их теченье за воды, 
В сердце услышит мою песню тьму. 

**Припев (финал):** 
Ой, лели-лель, да за реченькой, 
Песня летит над широкой рекой. 
Слушает ветер, да звонкий ручей, 
Шепчет мне: "Где же любимый твой?"