Заветная мечта

Посвящается моему отцу Даншину Ивану Федоровичу

Детство – это та пора, когда ребёнок любопытными глазёнками взирает на окружающий его мир, и тысячу почемучек срываются с его губ. Когда прижимаешься к маме, чтобы та погладила по головке и утёрла невольно набежавшие слёзы из-за сбитой до крови коленки. Мама осушит губами эти солёные ручьи, обработает рану и попросит быть осторожным на улице.

Детство – это, когда заглядываешь отцу в глаза и ждёшь его скупых мужских слов, его похвал, что ты уже хоть и немного, но подрос; что твои поступки характеризуют тебя как мужчину, и что он гордится тобой и надеется никогда не краснеть за своего сына. Отец ответственен за воспитание и будущее своих детей.

Увы, детство не всегда и не у каждого бывает безоблачное. Многие дети проходили и проходят путь становления гораздо быстрее своих лет, гораздо раньше взрослея.

Ванечка родился в многодетной семье, и мир детства очень скоро для него закончился. Шли тридцатые годы двадцатого столетия, тяжёлый период для людей и страны. Нужда заставила шестилетнего мальчика задуматься о хлебе насущном, о том, как помочь семье. Этот маленький, так рано повзрослевший человечек, лазил по мусорным кучам, ходил по домам, собирая бутылки, тряпки, металлолом, бумагу, чтобы сдать их и получить заветные монетки, которые, зажав в кулачок, приносил домой и отдавал матери.

Ванечка не любит вспоминать тот период детства, так как там было очень мало счастливых минут. Но если всё же он, тот период, и всплывал в памяти, то, в основном счастливыми моментами – это когда он ездил к бабушке и дедушке, родителям отца, в деревню. В те короткие летние дни был по-настоящему счастлив. Дедушка и бабушка заботливо относились к внукам и чем могли, помогали. У них Ванечка всегда наедался. Как теперь он скучал по тем временам, которые пролетели как один миг!

Ещё в его жизни был счастливый период, когда отец работал лесником. Жили тогда неплохо, было своё подсобное хозяйство, которое кормило их и одевало. Родители ладили друг с другом, и детям было хорошо.

С переездом семьи в город, всё изменилось. Работа отца не давала того заработка, чтобы прокормить шестерых детей. В доме поселилась нужда. Не раз отец жалел, что ушёл из лесничества: поддался соблазну городской жизни.

Жизнь не баловала, характер матери стал более жёстким, и Ванечке часто от неё доставалось. В такие минуты он убегал на улицу к своим друзьям. Они прятались в укромном уголке, подальше от взрослых – и мечтали.

О чём могут мечтать дети? У каждого они свои, личные, в зависимости от условий жизни и от самого ребёнка.

У Ванечки, как и у его друзей, была заветная мечта – стать богатым. Вы, наверное, скажете: «А кто об этом не мечтал?!» У многих, наверное, в головках роится мечта о богатстве, ведь с его помощью можно свои мечты превратить в реальность и приобрести что захочешь. Взрослые, наверное, чаще об этом думают, чем дети, так как у них потребностей больше.

Но ему не нужны были богатства только для себя. Он не мечтал об игрушках, хотя их у него никогда и не было, приобрести что-нибудь только для себя, – не хотелось. Если бы повезло и хотя бы чуть-чуть этого богатства досталось ему, откуда-нибудь, он бы больше не лазил по мусорным кучам, не мотался в поисках хоть маленького кусочка металла с друзьями. Если б тот миг настал...

Однажды он прейдёт домой, откроет дверь и с гордо поднятой головой, голосом повзрослевшего мужчины скажет:

– Извините, что задержка произошла, чуток припоздал. Подфартило сегодня мне: деньжат видимо – не видимо так и сыпалось в руки. Не украл – кровные, заработанные...

Он гордо достанет из кармана стареньких, латаных брюк большущий кошелёк, туго набитый деньгами, и протянет отцу. Мать всплеснёт от удивления руками, и её всегда сосредоточенное лицо расслабится, глаза заискрятся прежней добротой. Братики и сестрички забегают вокруг него, и наперебой будут спрашивать:

– Ванечка! Это что? Это всё наше?

Отец похлопает по плечу и скажет:

– Молодец! Ты стал взрослым, сынок, теперь заживём по-другому: не будем голодать и мерзнуть. Я горжусь тобой!

Эх, если бы эти мечты на самом деле исполнились, они бы зажили замечательно, как раньше. Ему  не надо было бы носить латаные – перелатанные вещи, чаще чужие; и было бы тепло и уютно в доме, а на столе пахло борщом и хлебом.

Многие мальчишки в тридцатые годы мечтали  о хлебе насущном, о родительской ласке, которой так не хватало.

Шло время, Ванечка взрослел, но не так быстро, как ему хотелось. Однажды, с друзьями, подслушал разговор взрослых о чудесах, случающихся с людьми: о кладах, которые достаются не каждому; о ворожбе, с помощью которой можно получить богатство.

Дети, как губка, впитывали в себя эти сведения, пытаясь запомнить услышанное. Из всей информации, что получили, важнейшими для них стала пара несложных приёмов ворожбы. А вот как потом завершить её, чтобы не попасть впросак, точно не знали. Чтобы клад отыскать, нужно ещё какие-то заклинания знать.

Долго в своём укромном уголке перешёптывались, разрабатывая план дальнейших действий, мечтая о кладах или на худой конец какого-нибудь неожиданного наследства от неизвестного родственника или родственницы. Для этого нужно волшебство.

Волшебство!!! От этих мыслей пробирает озноб. Страшно. В лучшем случае – не получится, а в худшем, – вдруг с чертовщиной столкнутся? Может ещё чего хуже: сделаешь что-то не так и превратишься в какую-нибудь гадость... или исчезнешь... бр... неприятно даже помыслить о таком. Как потом облик свой вернуть? Об этом взрослые не говорили.

Подкараулив знающего соседа, решили спросить о заговорах и кладах.

– Дядя Вася, у нас спор возник, правда ли, что существуют заговоры – наговоры на поиск кладов. Знаете, вы хоть один такой заговор? – спросил Стёпа.

 – Вам, зачем это нужно? Приключение ищете на свою голову? Лезете, куда не надо, потом вытягивай вас из беды, – сказал сердито сосед. – Ишь, заговоры им подавай! Бабушкины сказки это, и вас не касаются, малы ещё. Выкладывайте на чистоту, что задумали, сорванцы?

– Нам просто интересно послушать. Слышали, как вы об этом рассказывали моему папке и дяде Федору. Чуть-чуть только услышали, – поспешно сказал Ванечка, увидев, как сердито насупился сосед. – Случайно. Раз бабкины выдумки, чего бояться. Ну, мы пошли.

– Ишь, любопытные. Малы ещё для такого, сорванцы. Вам, пострелята, учиться надо, а не заговорами интересоваться! Подрастёте – поймёте. Марш гулять, пока домой не загнали, – лоб дяди Васи разгладился, весёлые искорки брызнули из глаз.

Так и не поделился своими знаниями с ребятами сосед. Может, и не знал их во все, только голову морочил, тумана напускал.

– Да ну его! Пошли гулять, пока действительно домой мамка не позвала, – сказал Николенька.

– Пошли, – подхватил Стёпа. – Ну, его, этот клад с богатствами! Как-нибудь обойдёмся.

– Как это, ну его? – возмутился Ванечка. – Забыл, как первый начал разговоры о заговорах – наговорах всяких, а теперь – ну его!

– Что ты, Ванечка! Я просто так сказал. Думал, вам уже стало не интересно. На всякий случай сказал, – оправдывался Стёпа.

– Вспомнил! Вспомнил! – закричал Николай.

– Тише! Чего орёшь как резаный? – забеспокоился Стёпа. – Вся улица услышит твой крик, тогда уж точно никуда не пойдём. Домой загонят.

– Пошли, моя мамка тоже заругает, если увидит. По дороге расскажешь, – дёрнул за рукав друга, Ваня.

– Я об Алёшке вспомнил, – продолжал Николай, сворачивая на соседнюю улицу. – У него бабка в деревне живёт, нет... прабабка, древняя старушенция, говорят характерная какая-то, всё знает, но молчит.

– У меня бабушка тоже всё знает. Даже, что не надо, вот так. Но говорит... много, – вздохнул Стёпа.

– А, что она знает, чего не надо? – поинтересовался Ваня.

– Она у нас такая... ну, когда начинает говорить с соседками... и говорит, говорит. Они слушают и слушают, а она говорит и говорит. Слова так и лезут из неё. Откуда она их столько берёт. Если дед застукает её за этим делом – соседок за дверь, нахмурит брови и как скажет: «Прикуси язык, Авдотья, слишком много знаешь и болтаешь, что надо и чего не надо. Греха с тобой не оберёшься». Мамка заступается, и ей от деда достается.

– Это другое, – сказал Николай. – У Алёшки прабабка кости вправляет, к ней многие ездят. Говорят, знает многие наговоры, но никому не сказывает. Может, кому из своих шепнёт, если спросят.

– А чего он сам у неё не вылечится? – спросил Ваня. – Он же хромоножка.

– У него же от рождения, ножка короткая. Его прабабка Лукерья сказала, что трогать нельзя: «Пусть так дитя живёт», – поведал Николенька.

Так разговаривая, дошли они до старой, небольшой, заброшенной будки в парке, заросшей кустарником и деревьями. Оглядевшись по сторонам, нырнули в кусты...

К Алёшке они всё-таки обратились, с трепетом ожидая его ответа.

– Не знаю, я в эти дела не вмешиваюсь. Она у нас строгая, никого из близких не подпускает к своим делам, кроме Гриши. Мой старший брат к ней ездит иногда, она его водит в лес, о чём-то шепчутся. Говорит, что он один из всей семьи «Божьим даром» наделён, и она ему всё передаст со временем. А сейчас ещё рано. Спросить спрошу, но не скажет братец. Прабабушка строго-настрого запретила ему о делах их рассказывать. А вам, зачем это нужно? – поинтересовался Алёша.

– Да так, – ответил Николай. – Спор у нас приключился: есть ли такой заговор или нет, и как тарабарщина эта произносится? Может люди, обманывают, важность только на себя напускают, а на самом деле и нет ничего такого, только слова всякие вперемешку произносят и говорят, что это и есть волшебство. Вот и поспорили меж собой, правда, это или нет. Заветное слово есть, чтоб правду узнать. Услышишь наговор-заговор и поймёшь, верно, оно или нет.

– А что за заветное слово? – спросил Алёша.

– Ишь, чего захотел. Когда заговор услышим, как клады сыскать, так и скажем, верен он или неверен, – поддержал друга Ваня.

– Спрошу брата, только не уверен, что скажет, а может и не знает о таких заговорах, – ответил, уходя, Алёша.

– Спроси, спроси! – включился в разговор Стёпа. – Может, она ему чего такое и сказала.

Вскоре одно волшебное слово-заговор, как стать богатым они всё-таки узнали, не от Алёшки конечно, но это не важно, главное, будущее открывало перед ними свои двери.
* * *
Наступил решающий момент. Ванечка очень волновался, да и как тут будешь спокойным, если манящая неизвестность будоражила нервы. Вдруг не получится, да и время позднее – полночь.

Ночь, таинственное время, когда неведомые силы заполняют ночное пространство, мелькают искажённые тени, в бликах бледной луны и таинственный шорох заставляет вздрагивать случайного прохожего. А если странный хохот или крик взбудоражит ночную тишину, внутри от страха всё обрывается, ноги не слушаются и сердце начинает, бешено колотится. В такие моменты хочется быть подальше от такого места – за стенами родного дома.

Ванечка не боится темноты, просто немного прохладно, поэтому слегка бьёт озноб. Сейчас встретится с друзьями, и окончательно всё обсудят. Самое главное, выскользнуть из дома незамеченным, хотя есть ещё одна проблема – кот. Он нужен для заклинания.

Друзья встретились в условленном месте, но радости на лицах ребят не было. Почему? Ведь заклинание узнали, как дальше действовать, обсудили. Но разговор не получался. Стёпа, сидя на куче травы, принесённой в будку, сосредоточенно уставился на муху, бившуюся в паутине. Казалось, что несчастная жертва паука его интересовала больше, чем друзья. Ваня стоял у разбитого оконца и смотрел в парк, хотя разросшиеся кусты не слишком способствовали обзору окружающей местности. Николай ёрзал на поломанном, единственном стуле, невесть откуда здесь взявшемся и вздыхал. Неожиданно расшатанная ножка злосчастного стула затрещала и... поломалась. Николай оказался на полу. На его счастье падение было удачным: на траву. Отделался только лёгким испугом и небольшим ушибом.

– Чего это он поломался? Вот незадача. Таким крепким казался, – сказал Николай, вставая, и потирая ладонью ушибленный локоть.

– Ты же на нём качался, а не сидел, – отозвался Ваня, подходя к другу. – Он же старый был.

– Может не надо, ну его, клад этот. Жили без него и дальше проживём, – неожиданно, первым, заговорил на волновавшую их тему, Стёпа.

– Как это, не надо! Зачем узнавали? – возмутился Ваня. – Я мешок для кота приготовил, котелок есть.

– Меня мамка заругает, не пустит. Поздно уж больно, – оправдывался Стёпа. – Не смогу выйти из дома.

– Мне тоже расхотелось, – отозвался Николай. – Ерунда какая-то. Ничего не получится, зря затеяли.

– Скажите, что боязно, – сказал сердито Ваня, хотя ему тоже было не по себе.

– Еще бы не боязно. Сам, наверное, тоже испугался. Ночью под мостом и с котом в мешке. Как собираешься его в котелке варить, а потом съесть с заклинаниями? Вдруг отравимся. Ночью, мне бабушка говорила, всякая нечисть гуляет в темноте, детей заплутавших подкарауливает, – сказал Николай, передёрнув плечами, как от холода. – На кладбище мертвяки: глаза светятся, кости гремят. За ноги схватят и утащат в могилу. Потом ищи свищи, никто не найдёт.

– Мне тоже боязно. Мамку жалко, вдруг со мной что случится, убиваться будет. Там... волки воют. Русалки... – с перепугу Стёпа стал озираться.

– Какие волки, они в лесах водятся, а русалки в речке, – сказал Ваня. – Ничего нет, выдумки. Передумали, так и скажите. Сами всё затеяли, теперь в кусты.

– Не хотим, – одновременно ответили Стёпа и Николай.

– Как хотите. Я домой пошёл. Сидите здесь сами и дрожите. Мне с вами больше не интересно. Мертвяков испугались. Они давно мёртвые, – сердито сказал Ваня.

Он покинул друзей в плохом настроении. Все планы рушились... Прятались, перешёптывались, расспросами взрослых сердили и... испугались! Он сделает всё сам, и богатство достанется ему одному. Одно смущало мальчика – кот. Поймать поймает, но убить не сможет, он ведь живой, как можно животинку жизни лишить ради своей корысти, грех это! Значит всё напрасно, ничего не получится. Ну и пусть, всё равно рука не подымится на живое существо. Как раньше об этом не подумал? Спрятав мешок и котелок под мостом (родители были дома, не хотел расспросов), пошёл не спеша по улице. Под ноги попал камушек. Ваня подцепил его носком, отшвырнул в кусты. Послышалось жалобное мяуканье. Раздвинув ветки, мальчик увидел издыхающего кота. Тело животного было истерзано, голова едва держалась на шее, одного уха не было. Жизнь покидала несчастное животное.

– Бедный, кто тебя так? – Ваня наклонился над ним. – Собаки, наверное, постарались. Что они с тобой сделали, бедняга – бедолага!

Кот жалобно посмотрел на мальчика, дёрнулся, и жизнь покинула его. Ваня вздохнул. Помочь животному ничем не мог, закапать надо. И вдруг пришла мысль: кот!!! Перед ним лежал кот, которого не надо убивать – он-то и пригодится для заклинания. Сердце мальчика учащённо забилось...
* * *
Ближе к полуночи Ваня выскользнул незаметно из дома, прихватив спички и воду. С замирающим сердцем пришёл к заветному месту. Огляделся, достал котелок, вытащил из мешка дохлого кота, зажёг спичку и поднёс её к небольшой куче хвороста, приготовленной заранее. Сухие ветки, весело потрескивая, передавали искорки друг другу, воспламеняясь в небольшой костерок.

Ваня налил воды в котелок, положил туда кота и поставил на костёр. Языки пламени взметнулись вверх, рассыпаясь маленькими пылающими огоньками. Он подбросил ещё веток, взял небольшую палку и стал мешать варево в котелке, как в бреду произнося заклинание. Ему и в голову не приходило, что может отравиться, погибнуть. Его бил озноб, ноги подкашивались, но он продолжал повторять выученные слова, постоянно помешивая в котелке и подбрасывая в костёр новые ветки на смену сгоревшим.

Когда эта часть ритуала была завершена, и осталось только достать кота и съесть кусочек его мяса, Ваня остановился в нерешительности. Съесть или нет? Сколько так простоял, не помнил. Ощущение чего-то липкого, неприятного не покидало мальчика. Наконец очнувшись от накатившего нереального сна, перекинул котелок, выливая варево, вырыл ямку и закопал бедного кота. Губы дрожали, хотелось плакать, но он сдержал себя – мужчины не плачут. Схватил котелок и побежал домой через кладбище. Это был завершающий этап заговора: путь мимо могил. Но зачем он это сделал? Кота не съел, значит, не выполнил до конца ритуал! Его путешествие через мир мёртвых был просто бессознательным действием.

Всё пропало, он не смог завершить начатое, значит, богатство не получит!

– Ну и пусть, и не надо, – шептал тихо Ваня. – Всё равно не стал бы есть. Не правильно всё это, не надо богатства, плохой заговор. Котик, прости.

Как добрался домой, не помнил. Его исчезновение никто не заметил. С бьющимся учащённо сердцем лёг спать и провалился в липкую дрёму: куда-то бежал, кто-то догонял... Проснулся оттого, что его теребила за плечо мать.

– Вставай, сынок. День на дворе, все давно проснулись. Едва растолкала тебя. Приснилось что-то плохое? Бормотал во сне, руками отмахивался от чего-то.

– Не помню. – Ваня вскочил с постели, оделся. На столе стояла кружка с чаем и на тарелке кусочек хлеба. Быстро одолев скудный завтрак, выскочил на улицу.

Друзья уже гуляли на улице, выглядывая его. Когда он подошёл к ним, Николай смущённо сказал:

– Ваня! Мы нашли большую железку, вдвоём со Стёпой не дотянем, тебя ждали. За неё можно получить много монет. Поможешь?

– Помогу! – ответил Ваня. – Показывайте, что нашли.

– Ой, как хорошо! – засуетился Степан. – А мы думали, почему тебя нет и нет. Ждали, ждали... Железка большая, Вань.

О вчерашней ссоре ребята не вспоминали, как будто и не было между ними разногласия. Ваня о своём ночном путешествии не стал рассказывать: зачем им знать о том, что с ним произошло. Постарается забыть об этом, как будто ничего и не было...

Дни шли за днями, стала забываться злосчастная ночь. Как-то Ваня бродил сам, без друзей, по улице. Дело было к вечеру, Стёпа и Николай сидели дома, под присмотром родителей, встретиться не получилось. Ноги сами повели его в парк. В парке практически никого не было, только бабушка с корзиной в руках торопливо семенила к выходу и вдалеке, на лавочке, сидела парочка: парень с девушкой.

Ваня подошёл к заветному лазу и... на что-то наступил. Наклонился и в вечерних сумерках разглядел... кошелёк. Он был очень грязным, видно давно здесь лежал. Ваня, после того злополучного дня, сюда не приходил, он, как и друзья, избегал этого места, которое стало для них чужим и неприветливым. Почему ноги занесли сегодня его в парк, к этой будке? Стечение обстоятельств или судьба? В нерешительности простоял несколько минут. Наклонившись, протянул руку и поднял находку. Кошелёк был пузатым и сильно отсырел.

– Давно ты здесь лежишь? Давно! Ишь, как расквасился! – сам с собой разговаривал мальчик, не решаясь его раскрыть. – Кто тебя потерял?

Посмотрел по сторонам, никого не было. Не привык брать чужое, но хозяина нет, кому отдать находку? Давно лежит, значит, не ищут. Наконец раскрыл кошелёк, и... сердце замерло в груди. Он был туго набит разными купюрами. Такого богатства Ваня ещё никогда не видел. Деньги были мокрыми. Ваня залез в будку и разложил их на траве, чтобы немного подсохли.

В течение нескольких дней приходил он в заветное место и сушил свою находку. Никому об этом не рассказывал, боялся, что отберут: а вдруг все-таки хозяин объявится.

Прошло несколько дней. О том, что кто-то потерял деньги, разговоров не было. Ванечка, окончательно досушив деньги, возвращался счастливый домой, не заметив, как дорогу ему перегородил хулиган с их улицы – Василий. Этот подросток – бездельник, сын мясника, был грозой детворы, которая старалась избегать его, едва завидев издалека. Он забирал у них всё, что было в их карманах, давал затрещины, если был не в настроении, и дрался, если нечего было забрать у бедной детворы. Никакие жалобы не помогали, отец любил своё непутёвое чадо, считая, что на сына наговаривают. Так и хулиганил Василий, безнаказанно, исподтишка.

– Что в карманах прячешь? – он завис над Ваней. – Было твоё – станет моё.

– Ничего. Ничего у меня нет. – Ваня упрямо поджал губы.

– В лоб дам, малявка! Карман оттопыривается. Э, да у тебя край кошелька виднеется. Давай сюда! – Он протянул руку. – Кому сказал, давай сюда, хуже будет!

– Не дам, это моё. – Ваня прижал рукой в кармане находку, сожалея, что не спрятал деньги.

– Вот ты как, ещё и огрызаешься, рвань! Кошелька у тебя сроду не было, значит стащил. Отдай, иначе пожалеешь, что сам не отдал, – наступал хулиган.

– Никакого кошелька у меня нет. В кармане камешки для игры. Они тебе ни к чему.

– Ну-ну, ври, кому хочешь, но не мне, – в руке Василия оказался нож.

Ванечка попятился назад. Он не отдаст этому хулигану и вору свою находку – никогда. Хоть мальчик был щупленький и против Василия выглядел очень маленьким, мужества ему было не занимать. Ваня развернулся, чтобы убежать, и в это мгновение почувствовал острую боль в спине, падая, он услышал крик. В их сторону бежали люди, и среди них его отец.

Василий, увидев бегущую к ним толпу, испуганно заметался из стороны в сторону, а потом пустился бежать по направлению к парку, за ним – разъярённые люди. Возле Вани остался отец.

– Сынок! – он подхватил Ванечку и стал его осматривать. – Где болит?

На счастье, нож не вошёл глубоко в тело, опасности для жизни не было...

Через несколько дней рана затянулась, оставив небольшой шрам. А кошелёк? Он отдал его отцу, рассказав, как он к нему попал. Хозяин так и не нашёлся. Деньги остались в семье. Позже отец на них одел всю семью и купил патефон и диван. Значит, деньги были не малые. Ну, а Василий? Василий получил по заслугам: с ним потом разбиралась милиция.

Ваня и его друзья мечтали о кладе, а может это, и был заветный клад, ради которого Ванечка пережил ту страшную ночь? Только какой ценой он ему достался. Но ведь ритуал не был завершён, да и забыл об этом со временем. Может быть за страх, что перенёс, за то, что не смог убить живое существо, и было дано ему это – богатство. А может ещё и потому, что не для себя одного старался, а для близких. Хоть и получил наказание за совершение обряда, но жив остался, и деньги в семье. Значит, в какой-то степени исполнилось его желание.

– Ванечка! Это всё наше? – спрашивали сёстры и братья.

– Наше! – гордо отвечал он.

Пути Господни неисповедимы. Но не советую, вмешиваться в такие дела. Чревато последствиями.