С нами будет как с мамонтами!

Именно эти слова воскликнул Владимир, когда мы заблудились на плато горы Аждаак (3597 м) в Армении. А произошло это в первых числах ноября 1980 года.

Группа альпинистов из секции альпинизма Ереванского политехнического института решила подняться на самый высокий вулкан Гегамского хребта. Большинство из нас, в том числе и ваш покорный слуга, поднимались на Аждаак впервые. Вел группу Владимир, который один раз уже побывал на горе, правда, летом, и под руководством опытных альпинистов.
Теперь, по прошествии сорока пяти лет, когда довелось побывать на этом очень красивом вулкане много раз, могу с уверенностью сказать, что восхождение на Аждаак в это время года без должной подготовки – чистейшая авантюра.
Технически подъём совершенно не сложен, но коварство горы в том, что между 22 вулканами, которые есть на хребте, расположены огромные ровные плато, и люди там теряются даже в хорошую и ясную погоду. А в тот раз из-за густого тумана видимость была не более десяти метров.

Начиналось всё довольно весело – сначала мы шумною толпою на автобусе доехали до села Зар, откуда, втиснувшись в местный уазик, приехали в село Севаберд. Здесь, надев достаточно тяжелые рюкзаки, начали подъём. Снега не было, но несмотря на пасмурную погоду, видимость была хорошей. Поэтому мы ясно представляли, куда идти.
Члены группы к концу сезона были в хорошей форме: сказывались регулярные восхождения в течение года и в Армении, и летом в альпинистских лагерях на Кавказе. Средний возраст ребят был 22 года, поэтому сил хватало и на утомительный подъём, и на шутки.
Через пять часов ходьбы дошли до плато, и так как начинало темнеть, быстро установили палатки. И сделали это вовремя – начался снегопад. Быстро поужинав, залезли в спальные мешки, и ещё долго весело переговаривались между собой.
В нашей палатке была вся наша семья: мой брат-близнец, наш папа и наш двоюродный брат Самвел.

Подъём был ранний – в шесть часов утра, чтобы успеть засветло спуститься.
Самвел приоткрыл полу палатки и остолбенел: «Ну и дела – нас засыпало снегом!» Мы вылезли из спальных мешков, сюрприз был неприятным - высота снежного покрова была не менее полметра. Продолжать восхождение, да ещё в густом тумане, не имело смысла. Вариант был один – спуск.

Казалось бы, все просто – спускаемся по пути подъема, но тут мнения разделились: «наша палатка» предлагала пойти в сторону Севаберда, откуда мы начали подъём, другая же настаивала, что отсюда будет ближе спуститься в сторону озера Севан, то есть в обратную сторону плато.
— Ребята, - говорили мы, - вчера мы поднимались справа, верно?
— Да.
— Значит, и сейчас мы должны спуститься вправо, так?
— Нет, сейчас нам надо идти влево, - непонятно по какой логике, но на правах человека, уже побывавшего на Аждааке, продолжал твердить Владимир.
Яростный спор разгорелся не на шутку, все кричали и орали, махали руками, дело дошло чуть ли не до драки...
Но в походах есть золотое правило: группе нельзя делиться, все мы знали немало случаев, когда такое разделение приводило к трагедии на вроде бы совсем несложных маршрутах.
После долгих споров на повышенных тонах, - на самом деле это длилось всего несколько минут, - все-таки было решено спуститься по пути подъёма, что и предлагала наша семья.
Вот тут-то Владимир и произнёс свою знаменитую фразу: «С нами будет как с мамонтами!»
Я благодарен своим друзьям за то, что тогда они приняли наш вариант спуска, хотя в такие моменты каждый безусловно уверен в своей правоте. В итоге через четыре часа мы спустились не в Севаберд, а в село Гехашен, то есть намного левее, но в данном случае это уже не имело никакого значения.

В нашей группе была единственная девушка Лия – певица, студентка Ереванской консерватории, нежное и богемное создание с голубыми глазами, загадочным образом попавшее в нашу компанию прожженных технарей. Вся мужская часть нашей секции, а таких было подавляющее большинство, была тайно влюблена в эту милую девушку. Мы с ней дружим до сих пор, но тот факт, что впоследствии она вышла замуж за совсем «чужого» парня, говорит о том, что никто из наших ребят так и не осмелился признаться ей в любви…
Тогда, на горе, Лия мужественно перенесла все тяготы сурового спуска, ни разу не пожаловавшись и не прося помощи. Это невольно вызывало восхищение всех нас.

И вот, наконец, в тумане мы увидели контуры дома. Наши чувства были похожи на ликование матросов, после долгого хождения по морям увидевших долгожданную сушу. Это был добротный каменный дом, куда мы всей гурьбой ввалились без приглашения. В этом гостеприимном доме жили дедушка со своей дочкой, которая работала медсестрой.
После многочасового марш-броска с пронизывающим до костей ветром, совершенно промокшие и голодные, мы жадно пили горячий чай из горных трав, показавшийся нам лучшим напитком в мире! И за обе щеки уплетали вкуснейшие пироги с пылу-жару, которыми нас угощала хозяйка – она пекла их здесь же на печке-буржуйке.
От нескольких чашек горячего чая с пирогами и от жарко натопленной печи всех нас разморило и потянуло на сон. Но надо было успеть на автобус, поэтому дедушка нас торопил: «Пора, ребята, собирайтесь, скоро уйдет последний автобус в Ереван».
Я до сих пор с благодарностью вспоминаю эту простую деревенскую семью, которая приютила, обогрела и накормила незнакомую ораву голодных и замерзших альпинистов.

Потом в горах, в самых тяжёлых ситуациях, приходилось часто вспоминать фразу Владимира «С нами будет как с мамонтами!».
Как ни странно, несмотря на свой явно негативный оттенок, она приободряла и прибавляла сил.

P.S. К сожалению, фотографий того похода не сохранилось.
Поэтому пришлось поставить современный летний снимок на пути к Аждааку.
Справа - опытнейший Вениамин Мамонов, слева - я.