Вечные то дубравы

Вечные те дубравы — налево иль направо, куда ни глянь, повсюду они. Нет им ни начала, ни конца, как нет его у самого времени. Чуть зори засияет оправы — тот самый миг, когда темнота ещё не ушла, а свет уже робко ступает на землю, — то миру блага действу станет верно её в опору. И деревья вздыхают. И трава расправляет плечи.

В окружение сему нраву, тихому и величавому, улыбнётся тем лучиком — первым, самым робким, что пробивается сквозь кроны. По макушкам и опушкам, по мшистым кочкам и замшелым пням, по дремучим тех лесов, по вечным её дубравам разольётся этот свет. Не резко, не грубо, а так, будто кто-то добрый и мудрый гладит природу по голове.

И солнышко то озарит их путь — тот, который не виден глазу, но чувствуется сердцем. В нраве откроет ту суть, которую словами не передать: ясного того неба свет, глубокого, как колодец, и чистого, как детский взгляд. И в светлом дне выдаст ответ, что над землёю в передышке застыли облака — ни туда ни сюда, просто слушают, как мир просыпается.

Весь белый свет без одышки, без спешки, без суеты, перемешается чуть свет. Сонное с бодрым, вчерашнее с сегодняшним, горе с радостью — всё в одну общую, живую, дышащую ткань. И дубравы стоят. И свет ликует. И ты — часть этого. Налево иль направо — неважно. Главное, что ты здесь есть.

Вечные те дубравы,
Налево иль направо.
Чуть зори засияет оправы,
То миру блага действу,
Станет верно ее в опору.

В окружение сему нраву,
Улыбнется тем лучиком.
По макушкам и опушкам
Дремучих тех лесов
Вечных ее дубрав.

И солнышко то озарит их путь.
В нраве откроет ту суть,
Ясного того неба свет.
И в светлом дне выдаст ответ,
Что над землей в передышке.

Весь белый свет без одышки,
Перемешается чуть свет.


2.07.05.