Юношеское время

**«Забава золотых времён»**

Эй, народ честной! Эй, кто слышит смех за углом, кто ноги в пляс не ставил с самой Масленицы! Ступайте сюда. Будет вам представление — не про горе, не про лёд, а про то, как весна берёт своё. Про то, как Юноша и Девушка кружат по сцене, а ветер им вторит, а балалайка сама собой бренчит, а хор из-за кулис орёт: «Осенью иль весной — не важно!» И пусть где-то там, в глубине, притаилась Тень — не наше это дело. Наше дело — смеяться, пока не гаснут звёзды.

Я сидел на крыльце в тот вечер. День клонился к закату, и вдруг — слышу. Музыка. Гармонь, бубен, чей-то звонкий голос, который выводил частушку так, что даже старый пень пустился бы в пляс. Я встал, накинул ватник и пошёл на звук. А там, на площади перед клубом, уже собирался народ. Молодёжь, старики, даже собаки прибежали. Стоят, смотрят, улыбаются.

А на сцене — они. Юноша и Девушка. Кружатся в танце, как берёзы на ветру, как искры над костром. И в каждом их движении — сама жизнь. Без утайки, без притворства. Он подхватывает её, она смеётся, они смотрят друг на друга, и весь мир вокруг — только фон. Только ветер в проводах да балалайка, которая сама собой бренчит, будто её кто-то невидимый держит.

И хор из-за кулис подхватывает:

— Осенью иль весной — не важно! Лишь бы сердце пело. Лишь бы ноги не стояли на месте. Лишь бы смех разгонял тучи!

Я стоял в толпе и смотрел, как они пляшут. И вдруг — я помню это чувство. Помню, как сам был таким. Как бегал по этой же площади, когда был пацаном, как кружил девчонок, как ветер свистел в ушах, а мать кричала из окна: «Ванька, ужинать!» А я не слышал. Потому что внутри — взрыв. Потому что молодость, братцы, она не слушает. Она живёт.

И глядя на них, я понял: это и есть наша забава. Золотых времён. Не те, что в музеях, не те, что в книгах, а те, что прямо сейчас. В каждом ударе сердца, в каждом движении, в каждом смехе, который разливается по площади, как разлившаяся река.

О, юность — вихрь, огонь и смех! Как чист твой нрав, как сердце нежно, как свеж твой взгляд, как звонок грех! Помню, я тоже был таким. Бегал по этим же улицам, пел песни до хрипоты, влюблялся каждую неделю в новую девчонку, дрался с пацанами из соседней деревни, а потом мирился за бутылкой лимонада. И думал — это навсегда. Что я никогда не состарюсь. Что время остановится.

А оно не остановилось. Оно пролетело, как тот самый миг, который мы ловим, а он улетает стрелой. Вот я сейчас стою в толпе, седой, морщинистый, а внутри — всё то же. Тот же огонь. Та же страсть. Та же любовь к жизни. Только теперь я не пляшу — я смотрю на тех, кто пляшет, и благодарю их. За то, что напомнили. За то, что зажгли. За то, что я снова почувствовал себя молодым.

А они кружатся. Юноша и Девушка. Она в сарафане, он в рубахе навыпуск. Ветки берёз за их спинами шепчутся, подпевают. А вдали, у клуба, старый гармонист выжимает из гармони такие переборы, что даже камни, наверное, пускаются в пляс. И этот звук — он как ключ. Отпирает что-то в груди. То самое, что мы прячем под слоем усталости, забот, прожитых лет.

Едва сумерки коснутся крыш — уже бежим туда, где смех и крики, где ночь, как вино, пьянит до дна, где сердце бьётся в такт с грозой великой! Это не просто слова. Это — жизнь. Та самая, которую мы живём, когда не думаем о завтра. Когда просто есть. Сейчас. Здесь. С этим ветром, с этой музыкой, с этими людьми.

Толпа вокруг — она разная. Молодые — они хлопают, свистят, подпрыгивают. Старшие — улыбаются, кивают, притопывают ногой. Маленькие дети — те просто смотрят, раскрыв рты, и запоминают. Запоминают этот вечер, эту забаву, этот миг. А через много лет они будут вспоминать и рассказывать своим детям: «А я помню, как на площади ...»

Я подошёл к краю сцены. Юноша заметил меня, улыбнулся, кивнул. Девушка что-то шепнула ему на ухо — он засмеялся и сделал в мою сторону какой-то замысловатый пас рукой. Я улыбнулся в ответ. И вдруг — ну вот не удержался, сделал шаг вперёд, топнул ногой, раз — и пошёл. Забыв про возраст, про болячки, про то, что уже давно не плясал. Просто — пошёл. К ним. К этой музыке. К этой жизни.

А они подхватили. Расступились, дали мне место. И я — старый дурак — кружился с ними. Не как раньше, не так легко, но душа — она не стареет. Она требует. Она просит: «Вспомни! Вспомни, как это — быть молодым!»

И я вспомнил.

Тот вечер длился долго. Звёзды уже зажглись, а мы всё плясали. Гармонист уже выдохся, но мы не останавливались. Потому что когда в тебя вселяется эта забава, она не отпускает до самого утра.

На рассвете я сидел на том же крыльце. Уставший, счастливый, с мокрыми от росы сапогами. Смотрел, как восходит солнце, и думал: вот она, красота. Не в картинках, не в словах, а в этом — в танце, в смехе, в людях, которые собрались вместе, чтобы просто радоваться.

И глядя на этот восход, я понял: пока есть такие вечера, пока есть такие забавы — Русь жива. Жива наша душа. Жива наша память. Жива наша любовь.

А там, на площади, уже убирали стулья. Кто-то оставил на лавочке балалайку. Ветер шевелил её струны, и она издавала тихий, едва слышный звук. Как прощание. Или как обещание — мы ещё встретимся.

И я верю. Обязательно встретимся. Потому что эта забава — она вечная. Она не кончается, даже когда кончается праздник. Она живёт в нас. Пока мы помним. Пока мы смеёмся. Пока мы готовы выйти на площадь и пуститься в пляс, забыв о возрасте.

Эй, народ честной! Эй, кто слышит смех за углом, кто ноги в пляс не ставил с самой Масленицы! Ступайте сюда. Забава только начинается. И она — для всех.

*О, забава золотых времён!
О, юность — вихрь, огонь и смех!
Как чист твой нрав, как сердце нежно,
Как свеж твой взгляд, как звонок грех!

В тебе любовь, как майский цвет,
Розы стыдливой затмевает свет.
Ты дурманишь, как летний мёд,
У тех берёз, где ветер следы заметает.

О, беззаботная пора!
Ты мчишься, будто сон живой.
Мы день за днём, не зная счёта,
Ловим миг — и вот он улетел стрелой.

Едва сумерки коснутся крыш —
Уже бежим туда, где смех и крики,
Где ночь, как вино, пьянит до дна,
Где сердце бьётся в такт с грозой великой!

О, древний зов! О, вечный пыл!
Ты в жилах бродишь, как весна.
Те ж страсти, что и встарь бушевали,
Те ж слёзы, те ж огни — без дна.

И вот утро. Снова кровь играет,
Дрожь по телу — будто первый снег.
Кто усмирит твой нрав, кто скажет:
«Постой, безумец! Жизнь — не бег!»

Но нет ответа. Только эхо
Смеётся звонко в вышине:
«Лети, пока не гаснут звёзды,
Пока ты юн — ты властвуешь вполне!»

Спасибо, что были с нами. Спасибо, что смеялись. Спасибо, что плясали. Даже если только в душе — это тоже считается. Потому что безбрежий наивностью этот мир и держится.

До новой встречи, люди добрые. И не забывайте — забава золотых времён всегда рядом. Стоит только захотеть. И топнуть ногой.

С лёгким сердцем, с горячей душой. И с верой в то, что юность — она в нас. Всегда.

До свидания. И — до новых плясок.