Судьба мне польстила

Судьба мне польстила — то есть приласкала, приголубила, подарила надежду. Мстила, но не била — мстила за что-то, за какую-то давнюю провинность, но руку не поднимала, жалела? Или играла? По косточкам пустила — разобрала, изучила, каждую жилку прощупала. Корни вплела в могилы — не в землю живую, в мёртвую. То есть связь с прошлым, которое уже не вернуть. С предками, с теми, кто ушёл. Там, внизу, и держит.

В тени меня водила — не выводила на свет, не показывала солнцу, держала в полутени, в полумраке. Грёзы мне дарила — красивые, сладкие, неосуществимые. А после — хоронила, чтоб дух мой не просил её. Не просил о пощаде, о милости, о ещё одной грёзе. Хоронила заживо — или почти заживо.

Что хочется мне — сорвать с души оковы. Те оковы, что судьба наделала: привычку бояться, привычку ждать, привычку не верить. Чтоб ветром улететь над степью молчаливой. Степь молчаливая — не та, где нет звуков, а та, где звуки не мешают. Где можно лететь и не отвлекаться. Просто лететь.

Но кружит вороной меня; этот роковой — вороной налетел, закружил, сбил с курса. Как лист перед грозой — беспомощно, отдаваясь ветру, не зная, где упадёшь. Как пепел над рекой — пепел, который не умеет плавать, который исчезает в воде, растворяется, не оставляя следа.

И нету мне покоя — то льстит, то бьёт косою. Коса — как у смерти. Но судьба не убивает, только бьёт. Чтоб помнил. Чтоб не расслаблялся. А в сердце — пустота, да песня без числа... Песня, которую не допеть, потому что конца у неё нет. И начала, может, тоже. Как у самой судьбы.

Судьба... Она и мать, и мачеха. И подруга, и враг. И не поймёшь, чего больше. Но сидишь на этой земле, куда корни вплетены, и ждёшь. Чего? Перемены? Конечности? Или того самого ветра, который подхватит и унесёт — над степью, над рекой, над всей этой сутолокой. Туда, где не надо выбирать между лестью и косой. Где просто — тишина. И полёт. Настоящий. Без воронов. Без оков. В первый раз. Или — в последний. Но — настоящий.

А пока — кружит. И песня без числа. И пустота, которую нечем заполнить. Ни грёзами, ни мщением, ни даже самой судьбой, которая польстила, а потом — ушла в тень. Смотреть, как я мечусь. Как прошу. Как забываю, зачем просил.

Сорвать бы оковы. Да где ж силы взять? В степи молчаливой? В пепле над рекой? В той самой песне, которая без числа? Может, там. А может — нигде. Только ждать. И верить, что однажды ворон улетит, судьба устанет мстить, а степь — заговорит. И скажет что-то такое, от чего оковы сами упадут. И встанет рассвет. И не надо будет никуда лететь. Потому что ты — уже дома. В степи. В молчании. В свободе, которой тебя никто не лишал. Просто ты боялся её взять. А теперь — не боишься. Теперь — всё. Закончилась игра. Судьба польстила в последний раз? Нет. Просто перестала быть нужной. Потому что ты сам стал своей судьбой. Наконец. После всех косточек, корней и могил. Живой. Свободный. Летящий. Без песни, без числа — просто летящий. В степи молчаливой, которая, оказывается, всегда ждала. Только тебя. И больше никого.

**Куплет 1:** 
Судьба мне польстила — 
Мстила, но не била. 
По косточкам пустила, 
Корни вплела в могилы. 

**Куплет 2:** 
В тени меня водила, 
Грезы мне дарила. 
А после — хоронила, 
Чтоб дух мой не просил её. 

**Припев:** 
Что хочется мне — 
Сорвать с души оковы, 
Чтоб ветром улететь 
Над степью молчаливой. 

**Куплет 3:** 
Но кружит вороной 
Меня; этот роковой, 
Как лист перед грозой, 
Как пепел над рекой. 

**Куплет 4:** 
И нету мне покоя — 
То льстит, то бьет косою. 
А в сердце — пустота, 
Да песня без числа...