Что не зримо бороться набегу

Уходящий век, как пьяный дед,
Клонит голову на ледяной подушке.
Я, курю ему в последний след —
Дым кольцами пускаю в вьюжку.

Новый год крадётся, как вор,
По обледенелым крышам.
Старый же, смахнув позор,
Тонет в сугробах слышно.

Где-то там — забытый смех,
Где-то — первая измена.
Память — рваный этот мех —
Продаёт себя за пену.

Но юность, как запретный плод,
Под полой снесу украдкой.
Пусть морщины, как щели, — вот,
А я несу её в перчатках.

Мы стояли у края, пили до дна,
Смеялись в лицо всем бурям.
Теперь же я, как та бутылка, —
Пуст, но всё ещё в ходу.

Век ушёл, не попрощавшись даже,
Оставив пыль на полках дат.
Я ж ему кричу вдогонку: "Страже!
Ты был не худший из солдат!"

И вот он — прах былых атак,
Гирлянда выцветших событий.
Я подметаю этот мрак —
Наутро будет новый бит.

Новый век — как девка у трактира —
Смеётся, подмигивает мне.
Я знаю — это всё игра,
Но как сладко верить в новизну!

Стучу кремнем о кремень —
Искры в прошлое летят.
Может, где-то в том темень
Моя юность не спит?

И вот я между двух времён,
Как пьяный меж двух стульев.
Старое — в снега похорон,
Новое — несётся в улье.

Года идут — всё тот же бал,
Танцоры лишь меняют маски.
Я пью до дна, я кричу: "Напал!"
Пока не кончатся все пляски


*Монодрама в одном действии. Действие происходит на краю сцены, где ледяная прорубь соседствует с новогодним столом, на котором догорают свечи.*

**Действующие лица:**

- **Он (он же — тот самый умник)** — *уже поседевший, но с юностью «под полой»*.
- **Тень Старого Века** — *голос за спиной*.
- **Голос Нового Века** — *смех из-за кулис*.

*Сцена та же, что в первой пьесе: храм, мост, прорубь. Но теперь всё занесено снегом. Телеграф молчит. Вместо него — пепельница с дымящейся сигаретой. На стене висит тулуп из рваного меха.*

Пролог. Тишина.

*ОН сидит на краю проруби, курит. Пускает кольца в темноту. В руке — пустая бутылка. Он смотрит на неё, как на зеркало.*

**ОН:**
*(сам себе)*
Пуст… но всё ещё в ходу.
Это ведь про всех нас, да?
Мы умели пить до дна. Умели смеяться в лицо бурям.
А теперь стоим у края и не знаем: то ли прыгать, то ли наливать по новой.

*(Затягивается. Дым кольцами уходит в вьюгу.)*

Уходящий век, как пьяный дед,
Клонит голову на ледяной подушке.
Я курю ему в последний след —
Дым кольцами пускаю… в вьюжку.
*(Пауза.)*
Хорошая рифма. Не из пушки — из вьюжки.
Тонкая работа.

Сцена первая. Украденная юность.

*Он встаёт. Достаёт из-за пазухи свёрток — в нём берёзовая ветка и детская игрушка.*

**ОН:**
Юность — запретный плод.
Я нёс её под полой, украдкой.
Морщины — как щели. Это правда.
Но я нёс её в перчатках!
Понимаете? Не голыми руками — в перчатках!
Чтобы не обжечься о самого себя.

*(Ложит свёрток на край проруби.)*

Где-то там — забытый смех.
Где-то — первая измена.
Память — рваный этот мех —
Продаёт себя за пену.
*(Смеётся.)*
Эх, память… ты хуже любой базарной торговки.

Сцена вторая. Голоса.

**ТЕНЬ СТАРОГО ВЕКА:**
*(глухо, из-подо льда)*
Ты был не худший из солдат.
Но война кончилась. Снимай шинель.

**ОН:**
А я и не носил шинели! Я носил — один интерес мира. И истину веры. Противоречивую и разворотливую.

**ТЕНЬ:**
И что с ними стало?

**ОН:**
*(разводит руками)*
Истины — они как дым. Пускаешь кольцом — красиво. А потом ветер, и нет ничего.

**ГОЛОС НОВОГО ВЕКА:**
*(из темноты, молодой и наглый)*
Эй, дед! Ты чего там ворчишь? Новый год крадётся! Слышишь, как по крышам скребётся?

**ОН:**
Слышу. Вор. Обледенелый вор.
Но я его узнаю.
Он будет смеяться, подмигивать,
Обещать новизну —
А по сути — та же девка у трактира,
только в другом платье.

 Сцена третья. Спектакль продолжается.

*Он достаёт кремень и кресало. Высекает искры в темноту.*

**ОН:**
Стучу кремнём о кремень —
Искры в прошлое летят.
Может, где-то в том темень
Моя юность… не спит?
*(Прислушивается.)*
Не спит, собака. Ворочается.
Как я сам на этой промёрзшей сцене.

*(Он идёт к новогоднему столу. Наливает в пустую бутылку воду из проруби. Поднимает.)*

Года идут — всё тот же бал.
Танцоры лишь меняют маски.
Я пью до дна… Я кричу: «Напал!»
Пока не кончатся все пляски.

*(Пьёт ледяную воду. Кривится. Улыбается.)*

 Сцена четвёртая. Утро нового века.

*Медленно светает. Снег тает на телеграфных проводах. Телеграф вдруг оживает и отбивает: «ТОЧКА-ТИРЕ-ТОЧКА» — буква «Р». «Россия»? «Родина»? «Радость»?*

**ОН:**
*(прислушиваясь к телеграфу)*
А? Что ты там бормочешь?
Ах, «рассвет»… Ну да. Рассвет.

*(Он подметает сцену — снег, окурки, блестки из первой пьесы.)*

Я подметаю этот мрак —
Наутро будет новый бит.
*(Останавливается.)*
Какой «новый бит»? Какой «бой»?
Я устал сражаться. Я хочу — строить. Храмы и мосты.
Даже если никто по ним не пойдёт.

 Финал. Возможность жить в интересе мира.

*Он подходит к зрителю (в зал). Впервые смотрит прямо.*

**ОН:**
Вы помните, с чего мы начинали?
Возможность жить в интересе мира.
Я до сих пор не знаю, что это значит.
Но я знаю другое:
Когда стоишь между двух времён —
как пьяный меж двух стульев, —
нельзя выбирать ни то, ни другое.
Надо… строить третий стул.
Самому.
Из ледяной воды, блесток и рваного меха памяти.

*(Пауза. Достаёт последнюю сигарету. Не зажигает.)*

Уходящий век, прощай. Ты был пьяным дедом — ну и ладно.
Новый век, проходи. Я тебя не боюсь.
Потому что я уже прошёл огни, медные трубы и эту чёртову ледяную воду.

А всё, что блестит, — не обязательно золото.
Но иногда — правда.

*(Занавес падает медленно, как старая простыня. Слышно, как за сценой кто-то пускает дым кольцами.)*

**Конец.**


.