Начинается заря

Начинается заря. Не та, торжественная, что в открытках, а своя, здешняя, пахнущая сырой землёй и остывшим углём. Что у утренней зари — свой норов: то тихая, как перед бедой, то ярая, как бабий крик. Ты меня не забывай. Даже в июле, даже в январе. Не потеряй, не замени на скорую, чужую.

Всё бывает круче у дяди Скрудча — у того, что в книжке, за океаном. А у нас — по-своему: скупо, тяжело, но честно. Дядя Скрудч ныряет в золото, а наш брат — в росу, чтоб косу отбить да к обеду поспеть. Но ты не думай, своя правда не хуже. Просто её не показывают по телевизору. Её видишь, когда стоишь на крыльце, а восток розовеет, и петух орёт, будто сам чёрт.

Начинается не зря. Всё, что ни делается, — к лучшему. Не веришь? А ты выйди на зарю. Посмотри, как мир зажигается. Медленно, со скрипом, как старый мотор. Но зато потом ровно гудит весь день. И к вечеру ты сам не заметишь, как устал. Хорошо устал, по-настоящему. Тогда и спится сладко, и просыпаешься — опять заря.

Не забывай. В июле, в январе. В зной, в мороз. Меня. Себя. Тех, кто с тобой эту зарю встречал. Дядя Скрудч не поймёт. А ты поймёшь. Ты — свой.

Начинается заря.
Что у утренней зари.
Ты меня не забывай.
Даже в июле, даже в январе.

Всё бывает круче у дяди Скрудча.
Начинается не зря.