Белка

   Признаться, те несколько лет, что у нас во дворе никто не сидел на цепи, не казались мне скучными, особенно при наличии жены и троих детей. Но прекрасно известно: если женщина периодически не придумывает для мужчины головную боль, у нее начинает болеть живот. В этот раз моя дражайшая половинка заявила, что а) ей надоело самой гавкать на всех, б) некуда девать то, что остается после обеда, и поэтому нам надо опять завести собаку. Если по первому пункту у меня не было ни вопросов, ни возражений, то второй наводил на грустные размышления о существовании обратной пропорциональности между мастерством повара и количеством недоеденного, подлежащего утилизации. Впрочем, будучи жизнелюбом и не собираясь ограничивать приобретение жизненного опыта какими-то сорока пятью годами, я дальновидно промолчал.
   Ну просто удивительно, какая у женщин короткая память. Предыдущий обитатель будки, он же счастливый обладатель ошейника по прозвищу Бублик, не являлся образцом ни интеллекта, ни красоты; к тому же, имея скверный характер и, по всей видимости, страдая бессонницей, он ночи напролет ругался то с луной, то с проходящими мимо двора алкашами, не давая нам спать. Спаслись мы, отдав его в добрые, доверчивые руки. И вот опять.
   Жалко, что французы, придумав поговорку про то, что чего хочет женщина, того хочет Бог, не ограничили ее действие территорией Франции. Именно следствием этого, как я подозреваю, и стали следующие события.
   Еще года два назад нашим соседям в поисках то ли водопровода, то ли нефти вздумалось вырыть на улице траншею. Не найдя ни того, ни другого, соседи так огорчились, что в лучших российских традициях вырытое закопать забыли. Примерно через неделю после коммюнике о тоннах выбрасываемой пищи, по дороге в магазин я был остановлен отчаянным скулежом, раздававшимся откуда-то снизу. Представьте мое удивление, когда я увидел в вышеупомянутой траншее белого щенка нескольких месяцев от роду, молившего о помощи. Порода «двортерьер» не делала его ценной находкой, но бросить живое существо под осенним дождем в глубокой канаве оказалось выше моих сил.
   Прожив пятнадцать лет в браке, поневоле становишься суеверным. Продемонстрировав жене находку, я напомнил любимой женщине о ее недавнем требовании найти помощника по гавканью, поразившись тому, как быстро Вселенная реагирует на женские запросы, и предложил в будущем возжелать чего-то более существенного, чем собака — например, новую машину. Жена ответила, что сначала потренируется на новых сапогах.
   Решив не ломать голову, найденыша, оказавшегося сучкой, назвали по окрасу Белкой и посадили на цепь, против чего спасенная не возражала. Несмотря на юный возраст, собачка уверенно справлялась с утилизацией любого количества пищевых остатков и за несколько месяцев превратилась в эдакую круглую таксу, после чего расти перестала. Самое удивительное, что, повзрослев, Белка не утратила щенячьего обаяния и, пожалуй, превзошла в нем даже бравого солдата Швейка, на которого оказалась очень похожа.
   Это в глазах окружающих придало ей такой шарм, что Белку сейчас боятся только соседские куры, в панике пробегающие мимо двора. Будь жива моя бабка, она бы про эту собаку сказала так: «Хоть на хвост наступи». (Забыл написать, что Белка научилась пролазить под воротами на улицу, где насобачилась вести обстоятельные разговоры с прохожими). Дошло до абсурда: люди, приходящие к нам в гости со своими сладостями, не в силах пройти мимо улыбающейся Белки, часть принесенного стали скармливать ей. Когда же входящие во двор, гладя ее и умиляясь, спрашивали: «Как зовут эту прелесть?», я зло отвечал: «По-русски — Белка, по-корейски — Беляш». А чему радоваться, если сторожевая собака незнакомым людям руки лижет и за печеньку готова Родину продать?
   Но самое грустное было впереди. Беличье обаяние не осталось незамеченным и ее сородичами. Пришла пора, и возле наших ворот закрутилась такая собачья карусель (свадьба), что мама не горюй. (Причем я не заметил, чтобы Белка спешила от всего этого спрятаться в будку. Максимум, на что ее хватало — извинительно улыбаться в процессе). Кобели, которых Белка день в день с раннего утра поджидала за воротами, шли нескончаемым потоком. Напрасно я кидал в них палками и камнями, напрасно увещевал: «Кыш, гады, породу испортите». Все было бесполезно. Закономерным итогом этой вакханалии стало увеличение собачьего поголовья в отдельно взятом дворе. Вон бегают, такие же круглые и обаятельные, как их мать (правда, разных цветов, что, впрочем, совсем неудивительно). Кому нужен собачий вариант солдата Швейка — приходите, поделимся.