Школьное сочинение

Открыв журнал, Наталья Васильевна отметила отсутствующих, зачем-то посмотрела в окно и после объявила, что сейчас мы будем писать сочинение на тему: Как я провёл выходные дни. Весь класс энергично зашевелился. Копаясь в рюкзаках, портфелях и сумочках, мы доставали из них всё необходимое для работы. Начался урок. В классе наступила тишина. Школьное сочинение — это, пожалуй, самый сложный урок, думалось мне, ибо всякий раз приходится гадать, где провести черту между правдой и вымыслом. Спустя какое-то время я заглянул через плечо в тетрадь к соседу и обнаружил, что тот застрял на первой странице, застенчиво приглашая Машу пойти с ним в кино. Конечно, он постарался описать это событие, как если бы одержал победу в рыцарском турнире, стараясь припудрить наигранным восторгом её искреннее безразличие. Уж я-то в таких делах хорошо разбираюсь. И это всё, что с ним случилось за выходные дни? Кто бы мог подумать! Витя — услужливый, тихий хорошист. Куда тебя потянуло: Солнце, кино, Маша. Иди домой, съешь бабушкин пирожок, накройся одеялом и усни до понедельника. Тоже мне, писатель-фантаст. Не в пример Вите я к своему сочинению решил отнестись тонко, с любовью, хотя бы потому, что прилежная, воспитанная девочка Маша, по сюжетному замыслу выходные дни провела в моём обществе.

Прекрасно понимая, что в школьном сочинении иногда полезно сознательно приглушить голос разума, я бросил острый взгляд на лишённого воображения соседа по парте и, нечаянно с силой толкнув его локтем, продолжил разворачивать в тетради свой лейтмотив. Впереди был не самый простой маршрут, зато способный уберечь от скучной повседневности. Мысли, одна опережая другую, бегали в моей голове, резво перескакивая на тетрадные листы. На третьей странице мы выпрыгнули из горящего самолёта, но единственный парашют не раскрылся. Его стропы спутались и превратили скреплённые объятиями две юные жизни в одну затухающую свечу, устремлённую к земле. Маша смотрела на меня, я же не смел отвести взгляд от неё. Сейчас мы сожалели о том, как много не успели сказать друг другу, и мысленно прощались, в то время как ветер, проникая сквозь одежду, грубо обыскивал наши тела. Но я не мог допустить, чтобы рассказ завершился так бессмысленно трагично и парашют перед самой землёй все-таки раскрыл свой купол у нас над головами.

Воображение разыгралось сильнее, когда ноги коснулись земли. В диком безлюдном оазисе, первым делом я разорвал парашют, чтобы его тканью перевязать раны, полученные ещё в самолёте, подозревая, что где-то совсем рядом судьба приготовила для нас новые испытания. Караван, к которому мы прибились, привёл в отдалённые засушливые земли. Там пустынные друиды напоили двух утомлённых путников отваром из местных кореньев, после чего мне открылось видение о древнем сокровище, известном как Чаша Умида. Её то и следовало отыскать в полнолуние, отправившись на вершину горы, где скрывался в тени скалистых массивов идеальный каменный круг, а место это на карте именовалось: Обитель мертвеца. В поисках Чаши нам довелось пройти через лабиринт мрачной пещеры, полной ядовитых змей, нашедших себе уют в сырой прохладе. После мы сразились с каменным големом, преградившим путь к отвесному склону. Далее, найдя чашу и убегая от преследователей, мы пытались перебраться по старому верёвочному мосту на другую сторону острова. Однако ветхие крепления не выдержали нагрузки, и мы снова оказались на волосок от гибели, упав в вихрастые волны безымянной реки, уносящей обоих по извилистому ущелью к шипящему водопаду.

Кто бы сомневался в том, что после была и погоня, и перестрелка, и даже кто-то упал с коня, застряв одной ногой в стременах, от чего безжизненное тело волочилось, подпрыгивая на кочках, где-то там, в пыли уходящего сюжета. А возглавлял погоню удалой разбойник с повязкой на глазу, под личиной которого скрывался, как все уже догадались, хорошист Витя. За сочинение Наталья Васильевна поставила мне единицу. Дело в том, что урок закончился, и учительница попросила сдать наши труды. Я же сознательно решил не класть свою тетрадь в общую стопку. Отойдя в сторону, я открыл её, чтобы ещё раз оценивающе взглянуть на все вышеописанные напряжённые сцены и убрать мелкие недочёты. Так же я хотел убедиться в гармоничной цельности сюжета, где в загадки далёкого прошлого тонкой нитью вплетался дух современной культурной эпохи. После внимательного анализа до меня дошло, что в таком виде сочинение показывать нельзя. Видите ли, в моём сознании слова: современный и культурный вступили между собой в непримиримый конфликт. Однако сейчас надо было оставить хоть что-то. Вырвав из тетради отдельный лист, я написал на нём одну только фразу:

— Как я провёл выходные дни — наше с Машей личное дело.
 
Листок поместил между прочих сочинений на учительском столе, свою же тетрадь, как ненужную улику, незаметно бросил под стол, в надежде, что там её уже не найдут. На другой день после выставления оценок Маша подошла ко мне. Улыбаясь, она протянула ту самую тетрадь и на глазах у всего класса, включая Витю и Наталью Васильевну, пригласила меня на свидание.